Немезида

Azimov Isaac

– Не согласен, – сердито возразил Джарлоу. – Капитан, так мы ни к чему не придем. Никто не запрещает высказывать любые гипотезы, но не следует всерьез рассчитывать на то, что в угоду вашей гипотезе будут нарушаться основные известные нам законы природы. Если уж вы завели разговор о небиологическом происхождении кислородной атмосферы, то не мешало бы предложить и конкретный механизм образования кислорода.

– Но ведь спектр отраженного планетой света говорит об отсутствии хлорофилла, – сказала Тесса.

– А почему он должен там быть? – снова возразил Джарлоу. – Не исключено, что специфика излучения красного карлика привела к

образованию совершенно иных молекул, выполняющих ту же функцию. Могу я высказать предположение?

– Пожалуйста. Мне кажется, ничего другого вы и не делаете, – едко заметила Тесса.

– Хорошо. Пока что вся наша информация сводится к тому, что поверхность планеты выглядит совершенно безжизненной. Этот факт ровным счетом ничего не значит. Всего лишь четыреста миллионов лет назад земная суша была такой же безжизненной, тогда как на самом деле жизнь на Земле уже процветала, а в ее атмосфере накопилось достаточно много кислорода.

– Вы говорите об организмах, живущих в воде.

– Конечно, капитан. Почему бы мне и не вспомнить о них? Это могут быть водоросли или аналогичные микроорганизмы, являющиеся великолепными фабриками по производству кислорода. Водоросли, живущие в земных морях и океанах, ежегодно выделяют восемьдесят процентов атмосферного кислорода планеты. Разве водорослями нельзя объяснить буквально все наши наблюдения? Они могут обеспечивать высокое содержание кислорода в атмосфере при кажущейся полной безжизненности суши. Между прочим, отсюда следует, что нам ничто не будет мешать высадиться на стерильной суше планеты и затем исследовать ее водоемы с помощью тех приборов, которыми мы располагаем. Конечно, более детальным анализом займутся последующие экспедиции, соответствующим образом оснащенные.

– Это так, но человек – наземное животное. Если Ротор долетел до этой звездной системы, то роториане обязаны были хотя бы допытаться освоить некоторые участки суши, а здесь мы не видим и намека на освоение. Есть ли смысл продолжать изучение планеты в такой ситуации?

– спросила Тесса.

– Конечно, есть, – не задумываясь, ответил Ву. – Мы не можем вернуться на Землю с одними лишь гипотезами. Нам нужны факты. К тому же эта планета наверняка еще хранит множество загадок и тайн.

– Вы мечтаете о встрече с загадочными явлениями? – скрывая раздражение, поинтересовалась Вендель.

– Неважно, о чем я мечтаю. Согласитесь, нам нельзя по возвращении на Землю заявить, что, по нашему глубокому убеждению, на планете никаких загадок нет, потому мы решили на ней не высаживаться и вообще на нее не смотреть. Едва ли это будет звучать очень убедительно.

– Кажется, – заметила Вендель, – вы в корне изменили свою позицию.

Ведь раньше именно вы были готовы вернуться, даже не попытавшись приблизиться к Ближней звезде.

– Признаю, – ответил Ву, – что я действительно изменил свою точку зрения. В сложившейся ситуации мы обязаны исследовать планету настолько детально и подробно, насколько это нам по силам. Капитан, я понимаю, что соблазн воспользоваться случаем и полететь к другим звездным системам очень велик, но сейчас, находясь рядом с планетой, которая, по-видимому, пригодна для жизни, мы должны собрать максимум информации, и эта информация в чисто практическом аспекте может оказаться гораздо более важной для нашей планеты, чем любое количество сведений справочного характера о ближайших звездах. Наконец, – при этих словах Ву почти восторженно показал на

иллюминатор, – я очень хочу взглянуть на эту планету вблизи. Я верю, что наша посадка будет совершенно безопасной.

– Вы верите? – скептически повторила Вендель.

– Капитан, я доверяю своей интуиции.

Немного охрипшим голосом Мэрри Бланковиц сказала:

– Капитан, я тоже не лишена интуиции, но меня она только расстраивает.

Тесса удивленно взглянула на Мэрри и спросила:

– Бланковиц, что с вами? Вы плачете?

– Нет, капитан. Но я очень расстроена.

– Почему?

– Я включила нейронный детектор.

– Нейронный детектор? Вблизи этой безжизненной планеты? Зачем?

– Потому что я прилетела сюда, чтобы работать с детектором. Это моя обязанность, – ответила Мэрри.

– И результаты оказались отрицательными, – сказала Тесса. – Мне очень жаль. Но, если мы полетим к другим звездам, у вас будет не одна возможность проверить ваш детектор.

– Нет, капитан. Детектор дал положительный результат. Я обнаружила интеллект на безжизненной планете. Это меня и расстраивает. Это же просто смешно, а я понятия не имею, в чем моя ошибка.

– Возможно, ваш детектор не работает, – предположил Джарлоу. – Он настолько нов и необычен, что не приходится удивляться некоторой ненадежности результатов.

– Но почему же не работает? Может быть, он обнаруживает наш собственный интеллект? Или это просто ложный положительный результат? Я все проверила. Экранирование функционирует совершенно нормально, а если бы дело было в ложном сигнале, я получала бы его отовсюду. Так нет же, ни Ближняя звезда, ни газовый гигант, ни любая другая точка пространства не дают положительного сигнала, а стоит мне направить детектор на этот спутник, я сразу же получаю сигнал.

– Вы хотите сказать, что на планете, на которой не видно и следов жизни, вы обнаружили интеллект? – настаивала Вендель.

– Сигнал очень слабый. Я с трудом его заметила, потому что он лишь чуть превышает фон.

– Послушайте, капитан, – вступил в разговор Крайл, – не возвратиться ли нам к гипотезе доктора Джарлоу? Если в океане этой планеты есть живые существа, которых мы не видим из-за непрозрачности воды, то ведь эти существа могут быть и разумными? Не обнаружила ли доктор Бланковиц интеллект обитателей морских глубин?

– Фишер прав, – заметил Ву. – Маловероятно, чтобы водные организмы, даже наделенные интеллектом, создали технологически развитую цивилизацию. В водной среде невозможно развести огонь. А жизнь, не овладевшую технологическими процессами, обнаружить трудно, хотя она вполне может быть разумной. Кроме того, нам не следует бояться живых существ, как бы ни были они развиты интеллектуально, если они не владеют технологией и тем более если они не могут выходить на сушу. Тогда суша совершенно безопасна. Отсюда следует только один вывод: такая жизнь еще более интересна и ее тем более необходимо исследовать.

Мэрри раздраженно заметила:

– Вы говорите так быстро и так много, что я никак не могу закончить свою мысль. Все вы ошибаетесь. Если бы разумная жизнь была только в океане, то я бы получала положительный сигнал только от поверхности океанов, а на самом деле сигнал исходит почти с одинаковой интенсивностью отовсюду – и от океана, и от суши. Этого я вообще не понимаю.

– И от океана, и от суши? – переспросила Тесса Вендель, не скрывавшая своего недоверия. – Тогда вы в чем-то ошиблись.