Немезида (пер. А. Андреева)
Шрифт:
— Я не боюсь ответственности и буду только рада. В любом случае борьба с чумой — моя обязанность, а большие полномочия означают и более широкие возможности. Правда, я не уверена, смогу ли быть достойным командором станции.
— Как вы сами сказали, решать буду я. Полагаю, вы не откажетесь, если вам предложат эту должность?
— Нет, комиссар. Почту за честь.
— Да, конечно, — сухо заметил Питт. — А что случилось с девочкой?
Такое резкое изменение темы, казалось, застало д'Обиссон врасплох.
Чуть ли не заикаясь,
— С девочкой?
— Ну да, с той девочкой, которая была на планете вместе с Генарром и скинула свой защитный костюм.
— С Марленой Фишер?
— Да, так ее зовут. Так что же с ней произошло?
— С ней ничего не произошло, — заколебалась д'Обиссон.
— Так говорится и в вашем докладе. Но я спрашиваю вас, с ней действительно ничего не произошло?
— Ничего, что можно было бы обнаружить на сканере или другими методами.
— Вы хотите сказать, что Генарр пострадал, будучи в защитном костюме, тогда как эта девочка, Марлена Фишер, и без костюма осталась невредимой?
— Совершенно невредимой, — пожала плечами д'Обиссон. — Мы не обнаружили никаких последствий.
— Вам не кажется это странным?
— Она вообще очень странная девушка. Ее сканограмма…
— Я слышал о ее сканограмме. Я также знаю, что она обладает необычными способностями. Вы заметили это?
— О да. Конечно, заметила.
— И какое впечатление произвели на вас ее способности? Вы решили, что она читает мысли?
— Нет, комиссар. Это невозможно. Телепатия — это чистейшая утопия.
Признаться, я бы предпочла, чтобы она обладала только телепатическими способностями. Это было бы не так опасно, свои мысли можно контролировать.
— Что же вам кажется в ней более опасным?
— Очевидно, она способна читать язык жестов, а этим мы не можем управлять. Любое наше движение о чем-то говорит, — сказала д'Обиссон с сожалением, что Питт не преминул отметить.
— Вам приходилось испытывать на себе ее способности? — спросил Питт.
— Конечно, — мрачно ответила д'Обиссон. — Невозможно находиться рядом с этой девушкой и не ощущать некоторой неловкости от ее привычки все замечать.
— Согласен, но что именно между вами произошло?
— Ничего серьезного, но это было неприятно. — Д'Обиссон покраснела и на мгновение плотно сжала губы, как бы собираясь бросить вызов допрашивавшему ее Питту, но быстро передумала и тихо, почти шепотом продолжила:
— Я встретилась с ней после обследования командора станции Генарра. Она спросила как он себя чувствует. Я ответила, что серьезных повреждений у него нет и что с полным основанием можно надеяться на полное выздоровление. Она спросила: «Тогда почему же вы недовольны?» Я растерялась и ответила: «Я недовольна? Я очень рада». Она сказала:
«Нет, вы недовольны. Это совершенно очевидно. Вы расстроены». Я и раньше слышала об этой девушке, но сама столкнулась с ней впервые. Я не придумала ничего лучшего, как поспорить с ней. Я сказала: «Почему я
— Дяди Зивера? Так они родственники?
— Нет, я думаю, это просто знак хороших отношений. Она сказала:
«Кажется, из-за дяди Зивера. Я думаю, вы хотите занять его место и стать командором станции». Я была вне себя; мне ничего не оставалось, как повернуться и выйти.
— Что же вы подумали, когда она вам это сказала?
— Разумеется, я была просто взбешена…
— Потому что она оклеветала вас? Или потому что она была права?
— Ну как сказать…
— Нет-нет. Пожалуйста, не увиливайте. Она была права или нет? Вас действительно так расстроило выздоровление Генарра, что девочка могла это заметить, или все это было только плодом ее чрезмерно развитого воображения?
— Да, каким-то образом она поняла все правильно, — казалось, слова сорвались с языка д'Обиссон против ее воли; она вызывающе посмотрела на Питта. — В конце концов, я всего лишь человек, и у меня могут быть свои желания. К тому же вы сами только что сказали, что считаете мою кандидатуру вполне подходящей.
— Все же я уверен, что если не формально, то фактически девочка оклеветала вас, — без тени улыбки сказал Питт. — Но давайте отвлечемся и порассуждаем на другую тему. Возьмем эту девочку. Она необычна во многих отношениях; об этом говорят и ее сканограмма, и ее поведение. Кроме того, на нее, по-видимому, не действует чума. Нельзя исключать, что между ее невосприимчивостью к чуме и особенностями строения ее мозга существует какая-то связь. Не может ли она оказаться полезной при изучении чумы?
— Не могу сказать, но думаю, что это не исключено.
— Нельзя ли это проверить?
— Вероятно, можно, но как?
— Например, позволить ей подвергаться непосредственному воздействию Эритро — и чем больше, тем лучше, — спокойно предложил Питт.
— Между прочим, именно этого хочет она сама, а командор Генарр, кажется, не намерен ей препятствовать.
— Хорошо. В таком случае вы должны обеспечить соответствующий медицинский контроль.
— Я понимаю. А если девушка заразится чумой?
— Нам не следует забывать, что решить проблему намного важнее, чем сохранить здоровье одного человека. Мы должны завоевать целую планету; возможно, за это нам придется заплатить дорогой ценой, но это необходимо.
— А если Марлена тяжело заболеет, а мы все же не продвинемся вперед ни в понимании природы чумы, ни в создании средств борьбы с ней?
— Нам придется пойти на такой риск, — сказал Питт. — Ведь нельзя исключать и другую возможность: девочка останется здоровой, а тщательное изучение ее невосприимчивости поможет нам понять природу болезни. В таком случае мы одержим победу без потерь.