Немертвые самураи
Шрифт:
Амэ наклонила табличку, чтобы им было лучше видно ее желание.
Жизнь с Юки Икедой, было написано на табличке.
— Черт, теперь я чувствую себя глупо, — сказала Юки.
А как насчет тебя, Цуки? спросила Амэ.
Девушка почувствовала себя еще глупее, чем ее сестра, и покраснела, когда две другие женщины наклонились, чтобы проверить ее эма.
— Цель? — спросила Юки. — Ты просишь даймё дать тебе цель?
— Я не могу думать ни о чем другом, — ответила девушка, прикрываясь ладонями. — Когда я вижу вас двоих,
Когда она посмотрела сквозь пальцы, то не увидела осуждающего взгляда, которого ожидала от сестры, а только любящую улыбку.
— Цуки, — сказала Юки, положив мозолистую руку на лицо младшей сестры. — Из каких иероглифов состоит слово «цель»?
Лучница снова посмотрела на табличку и прочитала написанные ею символы, гадая, к чему клонит ее сестра.
— Глаз и мишень, — прочитала она.
— Глаз и мишень, — повторила ее сестра. — Никто не может указать тебе твою цель. Она где-то там, и когда твои глаза найдут мишень, ты поймешь. Так что не проси о таких глупостях, — продолжила она, хлопнув сестру по спине.
Попроси вместо этого кучу наличных, если не знаешь, чего хочешь, показала Эми жестами, вызвав взрыв смеха у своей возлюбленной и сдержанный смешок у лучницы.
Ее рука устала. Ей нужно было как можно скорее выстрелить, иначе миссия будет провалена. Но Цуки не могла выпустить стрелу. Ронин все еще был жив и будет жить до тех пор, пока она не выпустит свой снаряд. Даже если она выпустит его, то может промахнуться, и сегун убьет мужчину, которого она полюбила. Тогда ничто не помешает ему завершить ритуал.
— Цуки! — крикнул ей в спину Микиносукэ.
Она слышала, как мальчик борется с кряхтящим кёнси. Может быть, сначала она могла бы помочь ему, а потом мальчик мог бы решить, что делать с Ронином и сёгуном.
— Цуки, — прохрипел Ронин, когда она собралась обернуться. Он ободряюще кивнул, давая ей понять своим простым жестом, что она может это сделать.
Она снова подняла руку, целясь прямо между безумных глаз Хидэтады Токугавы. Он дерзко смотрел на нее, высунув язык и облизывая губы. Виднелась только эта его часть, все остальное заслонял Ронин.
Цуки попыталась успокоить свои мысли, сосредоточиться, но потерпела неудачу.
— Я не могу, — сказала она, и слезы потекли из ее глаз.
ГЛАВА 22. ЧЕТВЕРО
Киба глубоко вздохнул, когда пришел в себя, и почувствовал, как паника на мгновение охватила все его тело. Он сильно заморгал, пытаясь вспомнить, что происходило, затем увидел неподвижное, изуродованное тело Котаро Фума, сидящего рядом с ним, и все сразу вернулось. Звуки сотен ворчащих мертвецов запечатлелись в его мозгу, и, когда зрение позволило ему, он увидел, как они поднимаются по лестнице, проходя так близко от него, что он слышал, как их ноги волочатся по ступеням пирамиды.
—
Киба вскочил на ноги прежде, чем успел подумать об этом. Некоторые из мертвецов заметили его и покинули процессию, устремившись на ровную площадку первой платформы, чтобы полакомиться свежей кровью. Синоби им не позволил.
Используя плечо Котаро как подпорку, он взобрался по наклонной стене пирамиды и побежал по ней со всей скоростью, на которую были способны его уставшие ноги. Проносясь мимо легиона мертвых, он увидел знакомые очертания спины Тадатомо и на секунду почувствовал радость в сердце, увидев своего товарища живым. Затем он заметил копье, торчащее из его поясницы, и увидел ноги мальчика, вырывающегося из-под самурая.
Киба в мгновение ока оказался рядом с Тадатомо.
Он схватил шлем самурая обеими руками и оторвал голову, зажатую в нем, от горла мальчика.
— Прощай, Хонда-сан, — сказал Киба перед тем, как свернуть шею самураю.
Тадатомо сразу же замер, и синоби мягко отодвинул его в сторону, открывая залитое слезами лицо мальчика. Цуки стояла прямо над ним, держа лук наготове, но по ее позе было видно, что ей не хватает уверенности. Он хотел спросить ее, что происходит, но стоны мертвецов отвлекли его внимание. Они были в нескольких секундах от них.
— Возьми копье, — сказал он мальчику, поворачиваясь и снимая с пояса полупустую бутылку масла.
— Почти готово, — прошептал Хидэтада на ухо Ронину, бросив взгляд на алтарь позади них.
Мысли Ронина быстро рассеивались, но в одном он был уверен: девушка не выстрелит. Он умирал, и только она одна отказывалась это видеть. Может пройти много времени, прежде чем потеря крови лишит его жизни, но в конце концов он умрет. Только лезвие, торчащее из его живота, поддерживало в нем жизнь. Он усмехнулся иронии, но от боли чуть не потерял сознание.
Цуки, попытался позвать он, но на этот раз слова не сорвались с его губ.
Из-за спины девушки вырвалось пламя, затемняя ее силуэт, пока Киба выдыхал огонь в приближающихся кёнси. Но те продолжали приближаться и, в конце концов, все они умрут. Только Хидэтада выживет, и мир рухнет из-за его безумных амбиций.
Ронин понял, что его жизнь означала их смерть. Тогда он знал, что нужно сделать.
— Причина умереть с честью, — прошептал он себе под нос, хотя и слышал голос своего возлюбленного лорда.
Он снова посмотрел на лезвие, торчащее из его кожи, и сжал его со всей силой, которая была в его пальцах.
— Нет! — закричала Цуки, когда Ронин схватил катану за лезвие, потому что она сразу поняла, что он собирается сделать.
Одинокий воин одним усилием воли повернул лезвие и отвел его в сторону, рассекая кожу и внутренности. Ронин закричал, но не остановился, даже когда сёгун понял, что происходит, и попытался вытащить свою катану. Ронин не позволил ему. Даже если бы у него кровоточили пальцы, даже если бы ему отрубили ладони, он бы не отпустил катану. Он потянул лезвие вверх, рассекая еще больше своих внутренностей, но не ослабил хватки.