Немая
Шрифт:
Бесшумно проследовали к дверям, вслушиваясь в звуки во дворе.
— Выходим, и сразу направо к лесу, не через гарь.
Кивнула, готовая бежать как можно быстрее и увереннее. Бежать, как никогда не бегала. Антон открыл увесистую дверь и высунулся наружу, проверяя путь отхода.
— Давай, — сжал руку и спешно вывел в сумеречный двор.
— Чего ты так долго её отвязывал? — послышался издевательский голос со спины, и Антон врос в землю.
Пролетела дальше, развернувшись. У погорелого дома стояла фигура избитого следователя, служившего щитом
— Ты дружка своего забыл ещё, — рявкнул он и сильнее заломил Ярославу руку. Следователь морщился от боли, но стерпел.
Видела ошалелый взгляд Антона, который понимал, что оказался меж двух огней. Кого сейчас спасать лучшего друга или меня? Мужчина медленно повернулся, уводя мою фигуру за спину.
— Всё кончено, Мирон, — произнёс он, сжимая в руке пистолет, но не целясь. — Спецгруппа уже почти здесь. Тебе не уйти.
— Правда? — нервно хохотнул он. — Тогда может здесь и покончим со всем этим? Да, дядя? Я, ты… Присоединимся к папе?
— Твой отец умер не здесь, придурок ты малолетний, — процедил Ярослав, и его племянник слегка опешил. — Я пытался вытащить его из огня, который он сам же и устроил. Я почти вышел из этого дома, неся бесчувственное тело брата на себе, но одна из несущих частей дома обвалилась прямо на нас. Если бы не он, я бы тоже погиб. Твой отец защищал меня до последнего, и за это я всегда буду благодарен ему. Лёня умер в больнице от полученных травм. Поэтому его могила не здесь. Он похоронен на городском кладбище. Там, где вся наша дурацкая родня. Ты бы знал, если бы решил знакомиться со своим дядей, как положено.
— Как положено?! — взвился Мирон и ударил мужчину по спине. — Мать спилась, узнав о его смерти, а меня спровадила в детдом. Думаешь, я с тобой породниться мечтал?! Я всю жизнь презирал тебя за это, помня, как папа вечно восхищался тобой. Всё мечтал познакомить нас, но так и не успел. Потому что умер! И ради чего?! Ради того, чтобы ты, мразь, в менты подался?! Чтобы прессовал всех, кто тебе ранее в ножки кланялся и пел дифирамбы?
— А ты хотел бы, чтобы я тебя опекать стал? — насмешливо рыкнул Ягуар. — Попку подтирать и сопельки вытирать?
Сердце едва не выпрыгнуло из груди, когда Калин завалился на землю от более жестокого удара по хребту.
— Яр! — Антон дернулся, но мои руки крепко вцепились в тело мужчины, не позволяя приближаться. Мирон не в себе, а это подобно атомной бомбе.
Калин лежал на земле полубоком и держался за грудь, пока над ним возвышался обезумевший от ненависти Мирон.
— Что даже ответить не можешь, паскуда?! — и со всей силы пнул следователя в живот. — Вставай!
Новые удары тяжелого ботинка по спине и бокам Калина, и я не верила, что этот матёрый полицейский позволяет себя бить. Ярослав хватал губами воздух, выпучив глаза от боли, и продолжал держаться за грудь.
— У него сердечный приступ, — ужасающий вердикт Антона не сразу дошёл до моего мозга, но толчок в сторону едва не уронил на землю.
Медведь метнулся на ничего не соображающего от гнева Мирона и свалил на землю.
—
Жестокие удары и тычки сопровождались звуками боли. Эти двое были оба сильны и оба не уступали друг другу.
— Боже мой! — в ужасе хваталась за волосы, понимая, что ничем не могу помочь ни Антону, ни Ярославу, который уже затих без сознания.
Ещё один жёсткий выпад, и мой Медведь тоже рухнул на землю, утопая в пыли. Утерянное оружие вновь вернулось в ладонь Мирона, и я совершенно чётко осознала, что это конец, если не предприму хоть что-то.
— Антон! — вне себя от страха за него метнулась вперёд, почти на бегу упав на тело мужчины и закрывая собой от пули, что уже готова вылететь ему в грудь. — Нет! — грозно крикнула Мирону, всем видом давая понять, что не позволю этому случиться. Только через мой труп!
— Уйди! — в гневе рыкнул бандит, вытирая с губ кровь.
— Нет! — снова повторила я, ещё увереннее.
— Сказал, уйди! — на лице Мирона читалось отчаяние. — Надя!
Чувствовала, как Антон приподнимается, готовый дать новый отпор, но я не позволила. Буквально села на него, закрывая собой. Преступник сжал рукоять пистолета с такой силой, что побелели костяшки пальцев. На лице мучение, граничащее с яростью.
— Сука! — простонал он, опуская пистолет, но звук выстрела прогремел откуда-то со стороны, заставив меня вскрикнуть. Руки Антона сжали, защищая от дурного, а я прижалась к нему в ответ.
Мирон дернулся и ничком повалился на землю. Убит?! Повернула голову в сторону, откуда прозвучал выстрел, и облегчение растеклось по венам — полиция. Спасибо тебе, боже!
Кто-то кинулся к бесчувственному Калину, кто-то к Мирону, а меня по-прежнему крепко и нежно обнимал тот, что совсем недавно дал мне свой кров, заботу и кажется теперь ещё что-то…
— Он мог убить тебя… Зачем сунулась? Глупышка! — целуя в губы и гладя по вискам и щекам, вопрошал Медведь.
— Не знаю… — вздрагивая мотнула головой, продолжая цепляться за его одежду. — Просто здесь сработало, — и указала на область сердца. — Оно бы разорвалось, если бы ты погиб. Оно бы не смогло. Я бы не смогла… Потому что… Кажется, я люблю тебя, Антош. Очень-очень люблю, — молвив это, словно оголила душу, раскрылась перед ним полностью, не желая больше ничего утаивать, и разревелась, как маленькая.
Мужчина выдохнул и крепко прижал к себе так, как раньше не прижимал. Мне не нужны были его слова в ответ, мне достаточно лишь того, что он здесь и рисковал собой ради меня. Это не требует словесных пояснений. Всё понятно без слов. На деле! А пустые слова любви я уже не раз слышала в своей гадкой жизни от самых жутких и жестоких мужчин на земле…
Эпилог
АНТОН
Три недели спустя
— Где моя жена? — Ярослав недовольно отбивался от Германа и медсестёр, что пытались усадить мужчину в коляску.