Неман! Неман! Я — Дунай!

Агафонов Василий Прохорович

Вызвав подполковника Прилучного, я передал приказ начальника штаба и попросил поставить во главе ремонтной команды самого толкового офицера-коммуниста, прислав его предварительно на инструктаж.

Минут через пятнадцать ко мне вошел майор Евгений Петрович Фомин. И мне вдруг стало не по себе. Почему мы всегда на самые опасные участки направляем самых толковых, почему не бережем их?.. Даже вот теперь, когда кончилась война, самый толковый, именно он, должен идти на смертельно опасное задание.

В праздничном Рехнитце никто и не заметил, как из городка вышла

колонна, состоявшая из бронеавтомобиля, мотоцикла с коляской и двух автомашин. Война окончилась! Вот она, наша победа! Ради нее жили мы с того памятного утра 22 июня 1941 года, когда первый немецкий снаряд разорвался на советской земле. Ради нее прошли далекий Неман, заснеженную Старую Руссу, многоводный холодный Днепр, весенний Прут, глубокий Балатон, Австрийские Альпы… Ради нее погибли полковник Изюмов, майор Шаповал, полковник Сошальский, девушки-связистки из Парфино Королева, Крутских, Ефимова, младший сержант Артеменко и многие-многие другие…

Весь вечер я просидел в кабинете. Десятки раз трещал телефон. Но я ждал с тревогой только одного звонка. Уже готов был поверить дурным предчувствиям, когда, подняв трубку, услышал радостный голос Фомина: «„Неман“, „Неман“! Я — „Дунай“!» Майор доложил, что линия восстановлена, потерь нет. Только тут я вздохнул с облегчением. И только тут понял, как символично звучат наши позывные «Неман» и «Дунай». Там, на Немане, для многих из нас начиналась война, здесь, на Дунае, мы с победой закончили ее.

* * *

Добиты последние группы врага, не сложившие оружия. В Москве состоялся Парад Победы. Нас собрал у себя вернувшийся из столицы командарм Трофименко. Провозгласив тост за нашу великую победу, он предложил собравшимся почтить память погибших товарищей. Потом сердечно поздравил каждого начальника рода войск и служб армии. Подошла и моя очередь.

— Наша армия не раз принимала на себя тяжелые удары врага. И я могу сейчас сказать: связисты всегда были на высоте. В вашем лице, товарищ Агафонов, от души хочу поздравить их…

Радостно было услышать эти слова. Те, кому довелось служить под началом Сергея Георгиевича Трофименко, знают, что командарм наш был человек крутого нрава. Но я счастлив, что воевал рядом с ним. То был человек высокой военной культуры, требовательный и справедливый военачальник. Он умел не только строго спросить с подчиненных, но и вовремя помочь им. Может, потому ему сопутствовало военное счастье.

Все мы искренне поддержали члена Военного совета генерала Севастьянова, когда он провозгласил тост за командарма.

* * *

К великой нашей радости, 27-я армия вскоре получила приказ возвратиться в родные края. С боевыми знаменами, украшенными орденами, стройными рядами двигались части и соединения по селам и городам, которые совсем недавно приходилось освобождать от врага. Мы покидали чужие края и с болью оставляли многочисленные могилы, над которыми алели пятиконечные звездочки. Вместе с войсками, печатая шаг, проходили и дорогие моему сердцу части связи. 117-й отдельный Прутский ордена Богдана Хмельницкого полк связи, 765-й отдельный ордена Александра Невского

батальон связи, 38, 295, 534-я отдельные ордена Красной Звезды кабельно-шестовые роты, 561-я отдельная армейская Трансильванская эскадрилья связи…

Звучит песня связистов, написанная сотрудником армейской газеты, ныне лауреатом Ленинской премии писателем Сергеем Сергеевичем Смирновым:

Мы пехоты друзья боевые,Мы связисты — отважный народ.Вспомним ныне бои фронтовые,Наш далекий победный поход. Мы прошли и Карпаты и Альпы,Балатонский прославленный бой.И кремлевские гулкие залпыОтмечали наш путь боевой…Мы вернулись на Родину!

* * *

Время летит неудержимо. Новая работа, новые люди, новые заботы на какой-то срок заслонили недавнее прошлое. Но с каждым годом все настойчивее давало оно знать о себе. То оживало в тревожном сне. То властно напоминала о нем случайная встреча со старым знакомым. То будоражила душу газетная статья. Неудержимо потянуло к товарищам по оружию. Завязалась переписка. Как же было не рассказать о том, что сберегла память, что засвидетельствовали боевые друзья и навечно зафиксировали документы тех лет!

Начал писать. Огромную радость и удовлетворение принесла длительная работа над книгой. Я так остро вновь переживал события военных лет, что настоящее порой отодвигалось куда-то в сторону и явью становилось уже далекое прошлое.

С грустью дописываю последние страницы: не хочется расставаться с боевыми товарищами. Но надеюсь, что расстаюсь ненадолго, что откликнутся теперь даже те, кого давно потерял из виду за эти четверть века.

Как же сложились после войны судьбы дорогих моему сердцу людей?

Наш боевой командарм Герой Советского Союза генерал-полковник Сергей Георгиевич Трофименко несколько лет командовал войсками Белорусского, а потом Северо-Кавказского военных округов. В 1953 году Сергея Георгиевича не стало. Мне не удалось проводить его в последний путь, но и по сей день не могу смириться с этой горькой утратой.

Первый командарм 27 генерал-лейтенант Федор Петрович Озеров долгое время был начальником одной из ведущих кафедр Академии Генерального штаба. Сейчас Федор Петрович в отставке и находится в Москве.

С генерал-лейтенантом Григорием Сергеевичем Лукьянченко мы простились летом 1944 года, когда его перевели в 47-ю армию. Затем он был начальником штаба советской военной администрации в Германии, работал в Генштабе и в Академии Генштаба. В 1967 году Григорий Сергеевич безвременно ушел от нас.

Генерал-майор Петр Васильевич Севастьянов был членом Военного совета механизированной армии, начальником политуправления Закавказского военного округа, членом Военного совета Сибирского военного округа, работал в Главном политическом управлении. В 1956 году Петр Васильевич вышел по болезни в отставку.