Неман! Неман! Я — Дунай!

Агафонов Василий Прохорович

Главный удар наносился между районами озер Веленце и Балатон в направлении Дунапентеле, Сексард. На этом участке фронта оборону в первом эшелоне держала 26-я армия, а во втором — наша, 27-я.

Вспомогательные удары наносились из района Надьканижы в направлении Капошвара и из района Валпово на Печ. Враг мог также ударить из района Секешфехервара в направлении Будапешта. Встретить его здесь должна была 4-я гвардейская армия.

Немцы пытались ввести нас в заблуждение, грузили в дневное время на платформы танки и самоходные орудия, распространяли слухи, будто бронетанковые части спешно перебрасываются на берлинское направление.

Наше командование разгадало замысел противника и правильно оценило сложившуюся на фронте обстановку. Командующий 3-м Украинским фронтом Маршал Советского Союза Федор Иванович Толбухин точно определил главное направление удара гитлеровцев. Ставя задачу генералу Трофименко, он сказал: «Немцы наверняка выберут кратчайший путь к Дунаю». И здесь, севернее озера Балатон, на участке фронта шириной 83 километра оборону заняли 4-я гвардейская, 26-я и 27-я армии (не считая отдельных соединений). Южнее Балатона на участке фронта шириной более 200 километров действовали наша 57-я и 1-я Болгарская армии.

Таким образом, на наиболее угрожаемом направлении была создана наибольшая плотность войск и боевой техники.

6 марта противник атаковал части 26-й армии, действовавшей в первом эшелоне. Войска 27-й армии продолжали укреплять оборонительные сооружения, находясь в полной боевой готовности. Бои между озерами Веленце и Балатон приняли ожесточенный характер. Только на первую полосу гитлеровцы бросили более 300 танков и штурмовых орудий, но прорвать главную полосу обороны им не удалось. Наша 3-я гвардейская воздушнодесантная дивизия была переброшена на стык 4-й гвардейской и 26-й армий в район озера Веленце. Максимальное продвижение неприятеля в первый день наступления составило не более 3–4 километров.

7 марта немецко-фашистские войска подошли ко второму оборонительному рубежу, занимаемому войсками 27-й армии. Завязались тяжелые оборонительные бои. Войска армии прочно держали свои рубежи. Несмотря на ввод в бой значительных танковых сил, противнику не удалось осуществить план быстрого продвижения к Дунаю.

В самый разгар боя управление тыла армии переправили на левый берег Дуная. Тут же последовал приказ начальника штаба армии оставить в отделах штаба минимальное количество офицеров, а остальных отправить за Дунай.

Это распоряжение удивило многих офицеров. А я просто не мог понять, как можно в таких условиях отправлять за Дунай связистов, обеспечивавших управление войсками?

Звоню начальнику оперативного отдела подполковнику В. А. Игнатенко.

— Виктор Антонович! Вы тоже отправляете своих офицеров за Дунай?

— Ничего не поделаешь, Василий Прохорович. Приходится. Приказ. Хотя думаю, делается это без санкции командующего. С начальником штаба говорить бесполезно, категорически требует освободить штаб от лишних офицеров.

^{В. А. Игнатенко (фото 1963 г.)}

— Кто же лишний, Виктор Антонович?

— Это уж решайте сами, Василий Прохорович.

— Придется выполнять…

Большинство офицеров проводной связи обеспечивали надежную работу линий и находились на КИПах. Инженер-подполковник Гринченко занимался резервным

имуществом, подбрасывая его по мере необходимости в войска. Да и не таков был Алексей Алексеевич, чтобы его можно было в разгар жестокого сражения спровадить на безопасный берег. Аверьянов — в войсках… Попович — со мной… Отправил за Дунай отделение снабжения и ремонта да канцелярию отдела.

^{А. А. Гринченко (фото 1945 г.)}

9 марта в результате многократных танковых атак, в ходе которых противник бросал по 50–60 танков на километр фронта, ему удалось ценою исключительно тяжелых потерь в живой силе и технике вклиниться в оборону 1-го гвардейского укрепрайона, входившего в состав 35-го гвардейского стрелкового корпуса. Не добившись большего, гитлеровцы произвели перегруппировку сил. Наша армия тоже была усилена 18-м и 23-м танковыми корпусами.

В течение 10 и 11 марта немцы продолжали атаку позиций 35-го корпуса. Части и соединения армии с величайшим напряжением сдерживали, отбивали и истребляли танковые полчища врага. Сосредоточив на направлении главного удара около 450 танков и штурмовых орудий, фашисты вышли западнее канала Шарвиз в район Шимонторниа.

Земля гудела от разрывов снарядов. Рев моторов и скрежет гусениц будто навеки похоронили тишину. Черным дымом заволокло горизонт. Кострами чадили подожженные немецкие танки и самоходки, а враг продолжал отчаянные, порой истерические атаки, пытаясь сбросить наши войска в Дунай.

Мы знали примерно силы противника, понимали, что он еще не добит и будет сопротивляться, но уже виден был конец войны, и никто не предполагал, что еще предстоит такое жестокое сражение. Бойцы буквально вгрызлись в землю, отчаянно бились за каждый метр, за каждый окопчик. Докрасна накалялись стволы пулеметов, артиллеристы выкатывали орудия на открытые позиции и вели огонь прямой наводкой, Подбитые танки отстреливались до последнего снаряда… Раненые не покидали поля боя. 27-я армия стояла насмерть.

Исключительно важную роль в подъеме боевого духа наших солдат сыграло в те дни обращение Военного совета 3-го Украинского фронта, адресованное Военному совету 27-й армии:

«В ожесточенных шестидневных боях против 9 танковых дивизий, одной мотодивизии, 15 пехотных дивизий вверенные вам войска с величайшей стойкостью отстояли, не позволили противнику сломить нашу оборону и нанесли ему исключительные потери.

Враг уже испытывает острый недостаток в горючем.

Необходимо еще 4–5 дней такой же беспримерной стойкости и упорства, и очередная авантюра противника будет сорвана, а его танковая группа будет разгромлена».

Боевые листки, листовки-«молнии» с грифом «Передать по цепи» распространяли это обращение Военного совета фронта среди солдат, звали их к стойкости, мужеству. И армия продолжала отбиваться, уничтожая озверевших фашистов и их боевую технику. Один из стрелковых взводов был атакован немецкими танками. Младший лейтенант Киселев со связкой гранат бросился под гусеницы головной машины. Через два часа всю армию облетела листовка с предсмертными словами героя: «Они хотят прорваться, но этого не будет!»