Нелюдим
Шрифт:
На десерт был яблочный пирог. Не самый его любимый, но все же это значило, что мама и папа не так уж и сильно злились.
Запрет ходить в лес в одиночку был отменен через неделю. Прошло еще три дня, прежде чем Тоби набрался смелости действительно пойти туда. Он не уходил далеко от дома и не наталкивался на следы монстра.
Лето кончилось. Тоби вернулся в школу, и мысли о монстре постепенно угасли.
К следующему лету он уже и сам смеялся над собой, вспоминая то дурацкое время, когда вообразил, будто видел волосатого, когтистого, клыкастого монстра в лесу.
1960 год, 15 лет
В следующий раз, когда Тоби встретил монстра, на его волосах все еще оставались следы мочи Ника Уайлера. Ник не помочился на Тоби по-настоящему, слава богу, но оросил унитаз, прежде чем голова Тоби погрузилась в непроглядные глубины.
— Давай быстрее! — торопил Лэрри Гейдж за несколько секунд до того, как Тоби окунули. Лэрри, без всяких сомнений, был самой большой сволочью в старшей школе Ориндж-Лиф. Благодаря телосложению он мог бы попасть в футбольную команду, если бы его интересовали драки с равными по силе. Лэрри держал Тоби у перегородки туалетной кабинки, прижав его голову возле детально прорисованного, но неправильного изображения вагины.
— Я пытаюсь, — твердил Ник.
Он стоял возле унитаза, стараясь облегчиться, но стеснялся. Тоби сам мучился из-за отсутствия дверей в туалетах, так что мог понять, почему Нику сложно помочиться с двумя парнями в кабинке.
Тоби еще немного посопротивлялся, но больше для вида. Он был невысоким, худощавым и в меньшинстве и знал, что не выйдет из туалета, не окунувшись, если только не появится учитель, ищущий курильщиков. О том, чтобы звать на помощь, речи не шло. Лэрри запугивал с помощью унижения, а не боли, но, если придется, он мог причинить боль.
— Давай, давай! — воскликнул Лэрри, пнув Ника сзади по ноге. Тоби услышал, как несколько капель ударились о воду и еще немного — о сидушку.
— Может, сам сделаешь? Я сегодня мало пил.
— Ты прикалываешься? — Лэрри посмотрел на друга в полном недоумении. — Просто выдерни затычку у себя из хера и поссы, наконец.
— Если бы ты вышел из кабинки на минуту...
На мгновение Тоби решил, что Лэрри отпустит его и сосредоточит свое внимание на том, чтобы выбить дерьмо из Ника. Но его оптимизм быстро угас, когда Лэрри стукнул Тоби об стену — так сильно, что тот прикусил язык. Он поморщился, почувствовав привкус крови во рту.
Звук сильной струи мочи, бьющей о воду в унитазе, наполнил кабинку. Ник наконец-то справился.
— Хорошо, достаточно, — сказал Лэрри. — Нужно торопиться.
— Я не могу остановиться, раз уж начал!
— Боже мой!
— Просто дай мне закончить!
Лэрри стоял, явно закипая от ярости, пока Ник продолжал сложный процесс опорожнения. Тоби молился, чтобы учитель или какой-нибудь другой взрослый посетитель зашел и спросил, почему три подростка собрались в одной кабинке в туалете, но к тому моменту, когда струя уменьшилась до струйки, а потом до брызг, Тоби знал, что миг его колоссального унижения почти наступил.
Лэрри отпихнул Ника до того, как тот закончил. Ник ударил его по руке.
— Я купил эти штаны за свои
Не обращая внимания на друга, Лэрри опустил Тоби на колени перед унитазом, а затем быстро толкнул его голову в сторону ароматной жидкости. Тоби зажмурился и задержал дыхание, когда его лицо опустили в теплую воду. Он сжал губы и отчаянно пытался не вдыхать, пока вода закручивалась спиралью вокруг его головы.
Как только вода полностью ушла, Лэрри отпустил его шею. Они с Ником, смеясь, вышли из кабинки. Очередной дрищ успешно опущен.
Могло быть хуже. Было хуже несколько раз. И все же щеки Тоби горели от стыда, и, пока он кашлял, давился и задыхался, ему казалось, что его вот-вот стошнит.
Тоби вышел из кабинки, открыл кран и попытался вымыть мочу из волос. Он, конечно, мог сдать этих придурков, чтобы их отстранили, но отстранения были временные, и школьный совет не сильно поможет, если эти головорезы решат подстеречь его возле крыльца с монтировками и битыми бутылками в руках.
Ладно, он на самом деле не верил, что Лэрри и Ник убили бы его или хотя бы отправили в больницу. Максимум, что они могли сделать, — это ударить его в живот и оставить на теле несколько небольших синяков. Но в Ориндж-Лиф существовал кодекс чести — не стучать на своих сверстников. Даже на ужасных, заслуживающих осуждения и смерти сверстников. Никто не любил доносчиков. Если Тоби пойдет к родителям или учителю, его будет чмырить каждый школьник.
Он и так уже прослыл Чудиком в школе, где серьезно не хватало других чудиков. А если бы он стал Чудиком-доносчиком, то мог бы распрощаться с возможностью завести друзей — настоящих друзей, — а может, и подружку. В начальной и средней школе друзей у него было немного, но, по крайней мере, дети там с ним иногда разговаривали. Однако большинство его полудрузей перешли в старшую школу Уэст-Энд, а он проживал в захолустье, в районе Ориндж-Лиф, так что пришлось начинать все с нуля.
В любом случае когда-нибудь он отомстит Лэрри и Нику. Тоби каждый день подтягивался. Сейчас он мог подтянуться одиннадцать-двенадцать раз. А к концу года, кто знает, какие мускулы он нарастит?
— Пора кого-то окунуть! — сказал бы Лэрри, заталкивая Тоби в кабинку. Тоби упал бы на колени, а Ник ржал и ржал бы над тем, как легко было его одолеть. Но он перестал бы смеяться, когда Тоби вдруг использовал бы свою животную силу и оторвал унитаз прямо от пола!
— Мать честная! — возопил бы Ник. — Сколько раз он подтягивается?
Тоби разбил бы унитаз о лицо Лэрри, раскалывая фарфор и разбрызгивая мерзкое содержимое вокруг головореза. Пока Лэрри падал бы без сознания на плиточный пол, Ник стоял бы, застыв от ужаса.
— Пожалуйста, не убивай меня, — захныкал бы он.
Тоби покачал бы головой и усмехнулся:
— Я не убийца.
Но затем бросил бы на Ника строгий взгляд, от которого у того застыла бы кровь в жилах. — Окуни-ка себя сам.
— Но меня тогда поднимут на смех!
— Не заставляй повторять дважды.
Ник засунул бы свою голову в унитаз, рыдая, как маленький мальчик, а Тоби, довольный, но слишком взрослый, чтобы тыкать пальцем и смеяться, смотрел бы, как тот раз за разом дергает смыв.