Нелюдь

Селецкий Алексей

– Что ты мне тогда насчет Сашки сказал, помнишь? Так вот, Лена за ним поехала, а на дежурстве уже не застала. Разминулась. Пока к нему домой ездила, пока собрались – трамваи встали. Пешком не пошли, потому что гроза надвигалась. Что еще? Или ты теперь

недоволен, что и его не было? – под скулами Алексея неторопливо задвигались желваки. – С утра она приезжала, но мы уже снялись. Ее рюкзак я в свой засунул, там почти ничего не было, Ленка на поляну тащила жратву. Почти на всю компанию, кстати. Я к ней уже съездил, вещи отдал, поговорил. И вообще, если уж меня

поставили молодым помогать, давай я с ними сам разбираться буду. Ты лучше скажи, как ты их к этой организации приписывать будешь, если там кое-кто и до шестнадцати не дорос еще?

– Очень просто. Наша общественная организация выступит учредителем еще одной, молодежной, входящей в нашу на правах отдельного юридического лица. Так что я вас, господин председатель, заранее поздравляю, – Костя весьма любезно улыбнулся и даже изобразил нечто, напоминающее поклон. – В молодежных организациях членство предусматривается с четырнадцати до тридцати. Руководству можно и постарше быть. Кстати, у тебя кто-нибудь старше тридцати есть? Или сразу отсеиваешь?

– Сами отсеиваются. Вот разве что тот же Сашка – ему вроде бы тридцатник уже есть.

– Это тот Александр, который контрактник? – уточнила Наташа. – Погоди, так это с ним Ленка до леса не доехала? Тогда понятно, почему. Жаль, хотелось бы познакомиться. Ты о нем столько рассказывал, о его чутье… Привел бы к нам, что ли. Вы же с ним вроде бы и раньше знакомы были, так?

– Точно. В один клуб ходили, к бардам нашим. Он потом воевать

уехал, мы года четыре не виделись. Если не больше.

– Это он что, столько воевал?! – изумился Андрей. – Понравилось, что ли: три раза контракт продлевал? Или ему платили все и вовремя?

– Не все, остаток он уже здесь получал. После госпиталя, – неожиданно подал голос Дмитрий. – У Сашки там какие-то свои счеты были. Он вообще все эти дела вспоминать не любит.

– Так ты что, тоже его знаешь?! – Алексей даже подскочил на стуле. – И молчал?

– Да не то чтобы знаю, – огромные плечи качнулись, почти достав до курчавого затылка. – Общие знакомые нашлись. Раньше мы с ним иногда на тусовках пересекались, но не слишком часто. В городе встретишься, руку подашь: «Привет, как дела?» – и разбежались, а потом вспоминаешь, где виделись да кто познакомил. А вообще как раз у «огонька» разговорились, когда я прошлый раз заходил.

Там и вспомнили друг друга. И потом еще он мотался, работу искал, и в нашу контору забегал.

– Так, хорошо, все его знают пять лет, он воин, бард, чутье у него нечеловеческое. Древняя Кровь имеется, – снова ледяные глаза быстро впились в зеленые и тут же повернулись к Алексею. – Приводи своего Сашу, может, и у нас с ним общие знакомые

найдутся. Не захочет к нам сюда – пусть у тебя заместителем числится. Особенно если все-таки будет на общих мероприятиях появляться, а не только на тусовке. Приведешь – будем его обсуждать. При нем, чтобы совсем вежливо было. Сейчас вернемся к нашей повестке дня. Насчет устава намечающейся организации… Это еще кто?

Подвальное эхо подхватило шаги и обрывки разговора.

Два голоса. Один старческий, но еще вполне крепкий и уверенный, без дребезжания и заикания. Второй – сильный и наглый, небрежно сплевывающий слова и не стесняющийся в их подборе. Впрочем, и выбор-то не слишком велик. Два голоса, а шагают человека три, не меньше. Даже с поправкой на эхо…

– Вот здесь, Виктор Палыч, налево, у нас тренажерный зал, – заскрипел ключ, ухнула открывшаяся дверь. Теперь старика узнали все. Управдом, он же – заведующий клубом «Романтик». Благодетель и надзиратель. Значит, кого-то еще облагодетельствовал.

Залязгали железки, что-то пронзительно заскрипело. Третий голос, совсем молодой, неуверенно заявил: «Не, а ниче вроде?» Мощно отозвался невидимый Виктор Палыч:

– Па-айдет, хрен ли надо для разгону. Так, а что пошире? Типа, там, зал… Тут, блин, что ли?

Последние слова прозвучали совсем близко и остались без ответа. в комнату заглянул… Все почему-то ожидали классического «новоросса» из анекдотов – с золотой цепью и пальцами, которым мешают сойтись перстни. Или, на совсем уж худой случай, клубящуюся и выпирающую из майки-борцовки тучу мышц с полнолунием бритого лба над ней.

Виктор Павлович ожиданий не оправдал. Был он не слишком высок и скорее жилист, чем мускулист. На темечке странным квадратом прилепился короткий ежик русых волос. И одет был несолидно: просторные штаны серо-синего камуфляжа, подпоясанные офицерским ремнем-портупеей, и сетчатый жилет-безрукавка с множеством карманов – сетка тоже пятнистая, только зелено-бурая. А самым несолидным был возраст. Лет двадцать пять, никак не старше. «Как раз в молодежную организацию», – подумала Татьяна. Она жестоко подавила совершенно неуместный смешок и оглянулась на Костю.

Ни малейшего следа былой неприступности и холодности. Разве что отнести к последней бледные пятна, проступившие на щеках. А глаза… Не видела еще у него таких глаз Татьяна. Никогда. Не думала, что такие могут быть. Впрочем, довольно быстро уменьшились до нормального размера. На лице даже появилось какое-то подобие дружелюбной улыбки:

– Ну здравствуй, что ли… Витек… – голос Кости все-таки дрогнул. – Давно не виделись. Заходи, гостем будешь.

– Ты… Ну, блин, это… Ты тут чего? – гость владел собой несколько хуже, чем пригласивший его молодой юрист. Точнее, в несколько раз хуже. А когда Наталья тряхнула головой, откидывая свою рыжую шевелюру, квадратная челюсть почти упала в один из жилетных карманов. – И ты… Ну, блин… Вы чего?

– Тебя вот ждем, Витя! Костя прав: сколько не встречались, надо же когда-нибудь! – Наташа мило блеснула улыбкой и прищурила глазки – только изумрудные искры мелькнули. – А вообще-то у нас тут свой клуб. Экологический и культурный. Так что будем соседями.

– Не, ну, привет… – трудно было понять, поздоровался он или

просто вырвалось. – Экологи, значит. Вы чего, в «Гринпис» пошли?

– Или еще в какую-то пись… – угодливо хохотнули в коридоре.

На этот раз не угадали: жилистая рука исчезла из виду,