Нелюдь
Шрифт:
Глеб судорожно зашарил взглядом перед собой, по соседним могилам, пытаясь найти «пугало».
Безуспешно.
– Хочешь – верь, а хочешь – нет, – раздалось над самым ухом, – мертвой плоти нужен свет…
«Спокойно! – приказал себе Черемин, стараясь сохранить самообладание. – Севины хохмочки, развлекается, сука».
– Ну и жуткий же вы мудак, гражданин Горбатый! – громко сказал Глеб, начиная вставать. Вопреки опасениям, подвёрнутая нога лишь слегка ныла, значит – ни вывиха, ни серьёзного растяжения связок…
Он замер
Земля ёрзала.
Это было видно отчётливо, без каких-либо сомнений. Ёрзала, шевелилась, ворочалась…
Листья растущего на могиле осота беспокойно подрагивали, растение поднималось кверху: из-под земли выбиралось что-то крупное, с каждой секундой увеличивая напор.
Могильные холмики на соседних участках тоже пришли в движение.
Глеб медленно пятился прочь, неотрывно следя за происходящим, быстрым свистящим шёпотом произнося «стой, сука» – раз за разом, снова и снова. Ему стало страшно по-настоящему, не было даже желания воспринимать увиденное как-то иначе. Страх хлынул в душу тёмным, бурлящим, неиссякаемым потоком, которому невозможно было противиться, как невозможно противиться стремлению дышать…
Ладонь легла на очередную часть оградки, и та неожиданно подалась в сторону. Черемин судорожно отдёрнул руку, косанул туда полубезумным взглядом, приготовившись увидеть непонятно что.
Но это была просто калитка. Глеб без раздумий толкнул её от себя и выскочил в проход.
– И-и-ийя-я-я-ха! – с охотничьим азартом взвизгнуло пространство. – Беги, крутись, скачи как вошь! В землицу ляжешь – отдохнёшь!
Черемин бросился вперёд, почти не разбирая дороги. Прямо, поворот, ещё поворот…
Бугор земли вспух поперёк тропинки, Глеб едва не запнулся об него, успев подпрыгнуть в самый последний момент: тяжело, неуклюже.
Под правой ногой глухо хрустнул подгнивший сук. Приземлившийся Черемин не сумел удержать равновесие и – тропинка как раз начала идти под уклон – покатился кубарем. Пару раз чувствительно приложился спиной обо что-то твёрдое, пальцы сгребли пучок травы вперемешку с прошлогодней листвой.
Врезался в очередную ограду и замер, лёжа на животе.
– Колобок-колобок… – медоточиво, вкрадчиво пропела пустота и сразу же, без паузы, сорвалась в оглушительное верещание: – Я тебя с костями сожру!
В следующий миг до Глеба дошло, что он лежит в чём-то непонятном. Вскочил на ноги и, заранее содрогаясь от добавившегося к страху отвращения уставился на свою правую ладонь.
Невесомо, неощутимо стекающая с растопыренных пальцев кровь была похожа на вишнёвый кисель: густая, тёмно-алая. Черемин бросил взгляд на одежду. Жилетка и рукава рубашки спереди были изгвазданы кровью почти целиком, джинсам повезло чуточку больше.
Пустота разродилась противным булькающим смешком и утробно выдавила:
– В страшной, страшной,
Глеб посмотрел вверх: послушно, как заворожённый. До нижней ветви растущего в пяти шагах дерева можно было достать рукой, но Черемин медленно шагнул назад, чтобы оказаться подальше от открывшегося взгляду зрелища. Ствол и толстые ветви остались без изменений, но всё остальное…
Листья исчезли. Их заменили разномастные куски и лоскуточки окровавленной кожи, Глебу бросился в глаза один – размером с питу для шавермы: с рваными краями. Тонкие ветки выглядели светло-серыми крысиными хвостами, с лопнувшей местами «корой», в разрывах матово белели хрящи.
Ближайшая ветка мелко затряслась. И, прежде чем Глеб успел принять решение – бежать или замереть, – в просветах между «листьев» мелькнуло небольшое вытянутое тельце. А спустя пару секунд на Черемина уставилась омерзительная безглазая мордочка неизвестной твари.
Существо напоминало скрещённую с куницей ящерицу, мелко и часто обрызганную кислотой. По-змеиному приплюснутая головка дёрнулась туда-сюда, словно к чему-то принюхиваясь. Розово обозначилась горизонтальная щель небольшой пасти, из неё выскользнул длинный язык, осторожно прикоснувшись к ближайшему лоскуту кожи.
А потом тварь проворно придвинулась ближе и жадно принялась жевать «лист», ловко цепляясь за прогнувшуюся и подрагивающую «ветку» полудюжиной коротких кривых конечностей.
Черемин посмотрел выше. То тут, то там виднелись уродливые, увлечённо пирующие пожиратели жуткой кроны.
Хотелось всхлипнуть, а потом заорать в голос, но Глеб намертво закрыл себе рот ладонью, боясь, что после крика существа бросятся на него. Он медленно миновал дерево и снова бросился бежать.
Поворот влево, прямо, снова влево…
С находящейся неподалёку могилы взмыло что-то угольно-чёрное, похожее на очень крупного нетопыря со скорпионьим хвостом. Тварюга запорхала в воздухе, прямо над проходом, яростно шипя и щеря несимметричные тонкие, но острейшие клыки и понемногу приближаясь к человеку.
Черемин остановился, непослушной рукой полез в задний карман джинсов, где лежала недорогая «выкидуха». Холодное оружие Глеб не жаловал, в неприятных жизненных ситуациях предпочитая обходиться кулаками. Но вчера купил этот нож: вдруг что?
Щелчок – и стальное десятисантиметровое жало с двухсторонней заточкой нацелилось на «нетопыря». Черемин крепко сжал нож в кулаке, ожидая нападения.
Крылатая тварюга летела прямо на него. Казалось, что она не испытывает никаких сомнений в своих силах, никакой опаски.
– Ф-ф-фырщ-щ-щ! – стремительно рванулся к Глебу «нетопырь», когда их разделяло не больше трёх шагов. Черемин зажмурился от неожиданности, но успел взмахнуть ножом: наискось, снизу вверх. Лезвие не встретило никакого сопротивления. Глеб резко отпрыгнул вбок и вниз, спасаясь от встречной атаки.