Нелюдь
Шрифт:
Тогда Савелий тронул и меня за рукав и сказал:
— Пойдемте. Это долгое дело, оно займет не час и не два. Нужно посылать факсы, потом запросят подтверждение… Сумма ведь очень большая, ни один банк просто так не выпустит из своих рук.
Мы оставили Леву с молодым человеком и вышли из кабинета. У двери в коридоре по-прежнему стоял охранник Коля со зверским лицом. На тот случай, если Лева вдруг сделает глупость и заартачится…
В роскошном кабинете Савелия Кузьмича мы сели
— Пожалуй, я не буду, — сказал я. — Мне еще надо поездить по городу, и я хочу быть за рулем.
— Я тоже не хочу, — отказался Геннадий. — Спасибо, Савелий Кузьмич… Пока дело не сделано, я пить не буду. Вот придут деньги и я их получу, тогда и выпьем.
— Ну, это не скоро будет, — усмехнулся Савелий. — День-два потребуется. Дело нескорое, сумма уж очень велика.
Он налил себе стопку и опрокинул ее, отчего его лицо стало еще более красным.
— Так это он? — спросил он, кивая в сторону кабинета, где мы оставили Леву. — Это он с твоей дочкой такое сделал?
— Он, — подтвердил Геннадий, и пояснил: — Он — главный у них.
— Только вот что, — нахмурился Савелий. — Ты помнишь наш уговор? Он не должен отсюда выйти, ты сам понимаешь. Если я взялся за дело и прокручу его деньги через себя, он никогда и никому не должен об этом рассказать. Мне не нужны разговоры на стороне о том, что творится у меня в банке.
Он строго посмотрел на Геннадия, но тот не отвел взгляд.
— Естественно, — сказал Геннадий. — Уговор дороже денег.
— Ты же понимаешь, Геннадий Андреевич, — как бы извиняясь добавил Савелий. — Если этот тип отсюда выйдет и начнет рассказывать о том, что он был тут, что из него тут «вытряхивали» деньги… Что это будет за репутация у банка? Нет, мы же солидная положительная фирма. У нас таких непорядков не бывает.
— Хорошо, — сказал Геннадий. — Как дело сделаем, деньги получим, так сразу же и кончим.
Я понял, о чем они говорят. Лева не должен был выйти живым отсюда. Банк заботился о своей репутации и добром имени…
— Но ведь вы сами обещали только что ему, что отпустите его, если он отдаст деньги, — посмел я вмешаться в разговор двух строгих людей.
— Я обещал? — переспросил Геннадий.
Потом подумал секунду и согласился:
— Да, помнится, было дело… Обещал, вроде. Да чего же только не скажешь ради собственной дочери? Мало ли что я обещал… Надо же как-то деньги получить от этого мерзавца.
— С такими любые средства хороши, — присовокупил в поддержку Савелий Кузьмич, наливая себе вторую стопку коньяка.
— Что же вы, — он строго посмотрел на меня немигающим обкомовским взглядом. — Они будут людей резать, а мы с ними — миндальничать?
— Но вы же обещали, — напомнил я тихо Геннадию.
Мне казалось, что если уж он обещал…
— Ничего я ему не обещал, — отрезал Геннадий, которому надоело со мной пререкаться. — Ты что, жалеешь его?
Разговор на этом закончился. Я понял, что все уже решено и подписано. А у меня нет права даже задавать вопросы. В конце концов, Геннадий был тут главным, в этом деле…
Через некоторое время Савелий вышел из кабинета и пошел проведать своего служащего, оставшегося с Левой. Он вернулся через несколько минут и сказал:
— Все идет по плану. Уже послан первый факс в тот банк, где лежат деньги. Теперь будем ждать ответа.
Мне не хотелось сидеть в этом банке и ждать у моря погоды. Поэтому я предложил Геннадию съездить и посмотреть, что же произошло в квартире у Хельги. Где Скелет, где Хельга? Вообще хоть что-то понять…
— Поезжайте один, — сказал Геннадий. — Я останусь тут и буду отслеживать процесс. Это — самое главное сейчас. А вы, конечно, поезжайте. Только возвращайтесь скорее, вдруг потребуется ваша помощь.
Я вышел из банка, только на этот раз через парадный вход. Меня проводил охранник прямо от кабинета Савелия Кузьмича.
Я вышел на улицу, обернулся, окинул взглядом нарядный фасад солидного банка, осмотрел огромную доску с названием и подумал, что судя по виду, этот банк знаменит благотворительностью и поддержкой культуры… Или они помогают Детскому фонду… Очень уважаемое заведение, одним словом.
А в глубине здания, в самой глубине, в небольшом кабинетике сидит сейчас Лева — трясущийся человечек, который под страхом смерти покорно подписывает факсы и прочие документы. И еще не знает, что никогда не выйдет своими ногами из этого замечательного банка.
Потому что его тут вообще не было. Именно так потом все и скажут. Если кто-то заинтересуется, отчего вдруг была срочно переведена из заграницы такая сумма и куда девался сам клиент, все здесь скажут, что был клиент… Пришел, сделал перевод, получил наличность и ушел. Куда? Не знаем…
А если потребуются свидетели? Найдутся и свидетели… Трое молодых людей в модных галстуках, наподобие того типчика, который работал сейчас с Левой… Они подтвердят все, что угодно. Клиент пришел, сделал перевод и ушел. Больше мы его не видели и ничего не знаем. Ищите…
Савелий Кузьмич свое дело знает. И, вероятно, умеет подбирать надежных сотрудников. Хорошо Геннадию иметь таких друзей.
Я не поехал домой за машиной, а взял такси. Что-то тянуло меня к дому Хельги. Наверное, это было ужасное предчувствие.