Нелюбовь
Шрифт:
– Алён? – Касаюсь ее локтя, заставляя взглянуть на себя.
Подруга поворачивается. В ее глазах – осуждение. Непонимание, неверие – не знаю, какая-то такая эмоция, которую мне трудно понять.
– О’кей. – Вздыхает она. – Полина тебе улыбнулась. Допустим, это что-то значит.
– И я влюблен в нее. – Добавляю я. – Буквально по уши.
– По уши. – Вторит мне Алёна. – Хорошо. Пусть так. А как быть с тем, что у нее есть парень?
– Парень! – Фыркаю я.
– Дима. – Сыпет мне соль на рану подруга. – Помнишь его? Высокий такой.
– Тот тупой спортсмен? – Морщусь я.
– Он не создает впечатление тупого. Как раз наоборот.
– Все спортсмены тупые.
– Они с Матвеевой учатся в одном классе. И начали встречаться почти сразу, как Полина перевелась в нашу школу. – Продолжает издеваться Алёна. – По-моему, у них все хорошо, и я даже, кажется, видела, что она выкладывала в соцсетях их совместное фото пару дней назад.
– Она мне улыбнулась! – Вспыхиваю я.
– О-о! Это, конечно, все меняет. – Усмехается подруга. – Ты купил ей мороженое, Никита! Конечно, она тебе улыбнулась!
– Полина будет моей, не веришь? – Злюсь я.
– Прости, конечно, но где ты, и где она. – Качает головой Лёля. – Самая популярная девочка школы и разгильдяй, который даже не целовался еще ни с кем ни разу.
– Я добьюсь ее. Она будет со мной встречаться. – Говорю я твердо.
– А Дима? – Приподнимает бровь подруга. – Думаешь, он добровольно отдаст ее тебе?
– Ты меня недооцениваешь. – Заявляю я уже не так уверенно, как пару секунд до этого.
Мысль о том, что парень Полины выше и здоровее меня, заставляет немного сомневаться в собственных силах.
– Мечтай-мечтай. – Подтрунивает Алёна.
– Ой, Алёшка! – Взвизгивает моя мать, внезапно появляясь на пороге берлоги.
Лёля спрыгивает с дивана и несется к ней. Они обнимаются, как мать и дочь, и это единственное, к чему я так и не смог привыкнуть за эти годы, ведь со мной мама обычно ведет себя гораздо сдержаннее. У нас вообще непростые отношения, если честно, и я не особо распространяюсь среди друзей на этот счет, только Алёнка в курсе того, как мы живем.
– Как поездка? Как Карелия? Как там погода? Как папа? – Мать засыпает Лёлю вопросами, и та старательно отвечает на каждый.
Пока они общаются, я еще раз бросаю взгляд на экран телефона, где до прихода подруги рассматривал фотографии Полины в соцсетях. Алёна может думать, что угодно, но эта девушка будет моей. Иначе я не Никита Высоцкий.
– Пойдем, скорее, в дом. – Мама выталкивает Алёнку из сарая. – Я накормлю тебя домашней лазаньей!
– Ты заказала ее в ресторане. – Напоминаю я.
Сегодня к матери приходил очередной ухажер, поэтому мне пришлось тусоваться в берлоге. Видимо, на лазанью у них совсем не было времени, раз блюда осталось достаточно для того, чтобы угостить соседку.
– Какая разница? – Мать бросает в меня осуждающий взгляд. – Это хороший ресторан, и мы прекрасно знаем владельцев, они – порядочные люди!
– Просто не говори, что лазанья
– Он в последнее время в отвратительном настроении. – Шепчет она на ухе Лёле. – Гормоны!
– Мам.
– Идем, – игнорируя меня, она буквально выталкивает Алёну из сарая. – Там достаточно еды, чтобы мы с тобой объелись до одури, и еще останется немного, чтобы ты взяла с собой. Наверное, твой отец устал с дороги? Я заверну ему лазанью.
Провожая их взглядом, я почему-то думаю о том, что Андрей Владимирович, отец Алёны – единственный, с кем не спала в этом городе моя мать. И странно, что она до сих пор не пыталась переступить эту черту. Совсем не похоже на нее.
– Ты идешь? – Оборачивается Лёля.
– Да. – Кивнув, я плетусь следом.
– Малыш обожает лазанью. – Хихикает мама.
Она знает, что эти слова меня взбесят, и делает это специально.
– Малыш вообще ест все, что не приколочено. – Усмехается Лёля. – Растущий организм.
Злюсь на них обеих и все равно иду в дом. Это же, блин, лазанья!
1.3
– Дочь! – Папа окликает меня с кухни, когда я вхожу в дом.
Честно говоря, надеялась, что он уже спит. Все мои силы ушли на то, чтобы вести себя, как ни в чем не бывало, после того, как Никита огорошил меня новостью о влюбленности в Полину, и теперь я без сил. Изображать из себя счастливого подростка еще и перед отцом – задачка «со звездочкой».
– Это ты? – Доносится до меня его голос.
– Я. – Отвечаю ему. И, сделав глубокий вдох, вхожу на кухню. – Это тебе. – Под его внимательным взглядом ставлю на стол стеклянную емкость с лазаньей. – От Марины с теплыми пожеланиями.
– О-о. – Задумчиво тянет он, глядя на блюдо, затем чешет затылок. – Так мило.
– Она – чудо, правда? – Сдавленно комментирую я.
– Точно. – Его кадык дергается. – Э… к-хм, я сделал нам горячие бутерброды, будешь?
– Не-а. – Мотаю головой. Мне сейчас кусок в горло не полезет. – Объелась лазаньей.
Это почти правда. Съесть кусочек без малейшего желания – тот еще подвиг. Известие о том, что мне не стоит надеяться на взаимность, начисто отбило аппетит.
– Как там Никита? – Спрашивает папа.
У меня перехватывает дыхание. Отчего-то снова так больно, будто корова лягнула под дых.
– Лучше всех. – Выдавливаю я, переведя взгляд на холодильник.
Как назло, на глаза попадается серия магнитов со снимками, которые мы делали прошлой осенью: вот мы с Высоцким обнимаемся на пляже, вот корчим забавные рожицы на камеру, а вот я сижу у него на плечах и весело смеюсь, а он поддерживает меня за бедра. И никому и в голову не приходило, что это прикосновение может казаться двусмысленным. Еще бы – мы же с ним братаны, или как он сегодня сказал? Что все время «забывает о том, что я девчонка». Да уж, веселого мало.