Нелюбовь
Шрифт:
– Давай, ты первый! – Начинаю я уже знакомую игру.
Хотя, какие у него могут быть новости? Мы каждый день были на связи.
– Хорошо. – Никита сильнее прижимает меня к себе. – Лёль, кажется, я влюбился…
1.2
– Что? – Она отрывает голову от моей груди и удивленно смотрит мне в глаза.
Я обожаю ее. Серьезно.
Так здорово, что Алёнка вернулась – есть, с кем поделиться
– Влюбился. – Повторяю я, и мой голос взволнованно дрожит.
Кому еще, как не лучшей подруге, сообщить о том, что ты впервые в жизни чувствуешь такое? Уверен, парни, узнав, отреагируют соответственно: начнут подкалывать, смущать, может, пару раз пошло пошутят. Поэтому я и решил для начала поделиться с тем, кто всегда поймет – с Алёнкой. С моей Лёлькой, как я зову ее с детства. Или Алёшкой – как ласково зовет её моя мама за то, что та всегда разделяла со мной любые мальчишеские забавы, и в умении хулиганить ни в чем никогда не уступала пацанам.
– Влюбился? – Переспрашивает Лёля бесцветным голосом.
Она выглядит ошарашенной, а еще бледной – совсем такой же, как когда приехала в Лазорев с отцом из северного Сампо десять лет назад. Худая девчонка с тонкими светлыми косичками, с белой, как фарфор, кожей, сквозь которую просвечивали сосуды, и большими перепуганными глазами-озерами. В странном желтом платьице она походила на олененка Бэмби, но очень быстро дружба со мной добавила ей уверенности и превратила в настоящего сорванца.
Рваные шорты, бесформенные футболки, в которых удобно лазать по деревьям и гонять на велике, и выцветшие рубашки из моего гардероба очень быстро стали ее любимой одеждой и настоящей визитной карточкой.
Мы и сейчас частенько меняемся шмотками, и я нахожу это прикольным. Да что уж говорить, у нас и головные уборы – одни на двоих. И вряд ли кто теперь вспомнит, кем изначально была куплена легендарная черная кепка с черепом, что кочует теперь с моей головы на Алёнкину и обратно, меняя хозяина иногда трижды на дню. Вот такие мы кореша, и, я убью любого, кто усомнится в том, что это навсегда.
– Ну да. – Я выпрямляюсь. Алёнка садится рядом, она хмурится в ожидании моего ответа. – Знаешь, меня вчера как будто осенило. – Торжественно объявляю ей. – Не думал, что могу чувствовать что-то подобное…
Лёлька сглатывает. Ее взгляд мечется по моему лицу, словно в поисках ответов, а у меня дыхание перехватывает: не предполагал, что будет так тяжело говорить о том, что у меня внутри.
– Эта девушка… – произношу я на выдохе, внимательно глядя на подругу, – она – необыкновенная. Другая. Не похожа на остальных. Такая… взрослая.
Алёнка закусывает губу. Наверное, странно слышать подобное от лучшего друга. Прекрасно понимаю ее: вывали она на меня что-то такое, я бы
– Полина Матвеева. Помнишь ее? – Спрашиваю я, взяв подругу за плечи. – Девочка, которая пришла к нам в конце десятого класса.
– М-Матвеева… – Как-то странно таращится на меня Лёля.
– Да-а. – К моим щекам приливает жар. – Такая хорошенькая, из «Б» класса. Каштановые волосы до плеч, вздернутый носик, пухлые губы. Она еще носит все время такие юбки…
– Плиссированные. – Тихо говорит Алёна.
– Короткие. – Киваю я. – В них ее ноги смотрятся просто потрясно, согласись?
– Я… э…
Встряхиваю ее за плечи.
– Полина Матвеева!
– Да. Я поняла. – Морщит лоб Алёна.
– Мы тут с ней столкнулись в парке несколько раз. – С жаром объясняю я. – Две недели назад, когда она гуляла с подругами. Потом еще неделю назад, когда каталась на роликах, и вчера, когда она покупала мороженое. Ее карточку никак не хотел читать терминал, и я предложил помощь: оплатил ее шоколадный рожок, и знаешь что?
– Что?
– Она. Мне. Улыбнулась!
– Вау. – Без эмоций произносит подруга.
– Что значит «вау»? – Пародирую я ее скорбный тон. – Это «уа-а-ау»!
– Ты серьезно сейчас радуешься, что тебе улыбнулась какая-то девчонка?
– Какая-то?! – Не верю я своим ушам. – Лёля, это самая горячая девчонка в нашей школе! Она мне улыбнулась, прикинь! А это сигнал. Точно тебе говорю. Девочки не улыбаются просто так, и ты бы только видела, как она на меня посмотрела!
– И давно ты стал экспертом по девчонкам? – Хмурится Алёна.
– Эй, ты должна радоваться за меня. – Напоминаю я. – У меня не было секса уже семнадцать с половиной лет! Если кто-то из парней узнает об этом, это будет позорище. Мне срочно нужно наверстывать!
– Так это всё из-за секса?
– Блин, нет! – Взрываюсь я. – Ты опять забыла, что парни мыслят совсем по-другому. Я имею в виду… ну, это же здорово, что Полина привлекает меня во всех смыслах, да? Она мне нравится, и я ее хочу, и одно другому не мешает, и…
– Так. Стоп. – Алёна кладет мне ладонь на грудь. – Ты только что сказал, что влюбился.
– Да. – Радостно подтверждаю я.
– Или ты увлечен идеей лишиться девственности, и Полина, как бы это сказать… м-м, подходящий вариант?
– И то, и другое.
– Ясно. – Она поджимает губы.
– Что?! – Выпаливаю я, видя, что подруга отводит взгляд.
– Ничего. – Отвечает Лёля. – Просто мне трудно понять, я же девочка.
– Все время забываю об этом. – Хмыкаю я.
Она сдавленно вздыхает.
Теперь приходит моя очередь хмуриться. Я искренне не понимаю, что сделал или сказал не так, и чем огорчил ее.