Нелюбовь
Шрифт:
Едва фотограф выбежал на улицу, Рита вышла из-за шторы, за которую она спряталась. Она, все время посматривая вниз, спустилась. никого не встретив, до первого этажа.
Вот она едет в машине.
Вот она стоит под Мишиными окнами и звонит из телефонной будки.
Вот она сидит у него на кухне, согнувшись, рассматривает свои колени в черных чулках. Миша стоит у окна, привалившись к подоконнику.
– Где я могла порвать чулок?
– спрашивает она, засовывает палец в образовавшуюся дырку на коленке из-за спустившейся петли.
Пальцем она начинает разрывать эту
Отступление.
Фотография: "Великий Ди Маджио плачет - М. М. нет в живых".
Отрывок из фильма о М. М.: в номере гостиницы стоит телевизор, по нему показывают - М. М. поет президенту "Хэппи бефдей...".
Это уже финал. М. М, лежит в простынях. Она уже со своей дозой таблеток, но они ее еще не забрали. Она лежит на щеке. Телефонная трубка у нее в руке. Она говорит:
– Передайте моему доктору, что это я... вы узнаете... приятно... передайте... я приду завтра... нет, пусть послезавтра...
Глаза у нее закрываются. Трубка сползает на подушку. К ней входит ее горничная. Она убирается на столе - на нем стоит большая включенная лампа. М. М. спрашивает:
– Мистер Кеннеди не звонил?
– Нет, - отвечает горничная, уходит.
М. М. уже не может шевельнуться, повернуть голову. Она улыбается с закрытыми глазами. Шевелит пальцами, как будто наигрывает на пианино. Трубка что-то продолжает говорить рядом, она улыбается на эти звуки, что-то хочет сказать, но сил хватает только на одну улыбку, слова получаются беззвучными, она засыпает, хотя сейчас, сию секунду, ее еще можно разбудить.
Хроника настоящей живой Монро.
Похороны М. М.
Есть фотография с таким названием "Великий Ди Маджио плачет - М. М. нет в живых" - на ней идет человек в черном костюме, закрыв лицо руками, потому что он плачет.
Хроника с мисс Монро.
Хроника с мисс Монро.
Миша с Ритой в постели, завернутые в простыню. У Миши - совсем мокрое лицо. Он отодвигается от Риты, берет в руки будильник, поставленный заранее перед кроватью на сиденье стула - низко-низко, так, что у самой подушки слышно его тиканье. Миша смотрит с удовольствием на циферблат, придвинув часы себе прямо к носу, как близорукий, и говорит:
– Целых сорок минут! Мы с тобой целых сорок минут! Как тебе?
– он улыбается и отдает ей, как доказательство, часы в руки, она вертит их, зачем-то смотрит им в "спину" - туда, где они заводятся. Слабо улыбается, встает с кровати, волочит за собой простыню. Так начинается ее утро с Мишей. Шторы в комнате плотно сдвинуты и посередине сколоты английской булавкой.
Миша уходит на свои лекции. Хлопает дверь. Собака ложится на чистую постель, как только он уходит, потому что Риту она не слушается и не боится. На кровати она начинает грызть свою белую повязку на раненой ноге, чтобы избавиться от нее.
Рита идет к подаренной Мишей ящерице. Та сидит в трехлитровой банке, поставленной на подоконник. Рита заглядывает в банку. Из банки плохо пахнет, хотя она совершенно прозрачная и пустая, если не считать ящерицы.
Рита
Тогда она приглядывается к абажуру на потолке - нет ли там мух. Прислушивается.
О стекло бьется муха. Рита накрывает ее стаканом. Но потом все-таки упускает ее. Нет ничего грустнее, чем смотреть, как Рита ловит насекомых для ящерицы в полном одиночестве.
Наконец она выпускает ящерицу из банки в темный напольный шкаф, "лови сама" - говорит, снимает перчатки, захлопывает шкаф.
Рита в халате спускается вниз за газетами. Она открывает почтовый ящик. Поднимается на лифте. Встречает в дверях мальчика почтальона, лет пятнадцати. Он останавливается, одновременно и закуривает и выпрямляется и говорит немного срывающимся голосом:
– Вы из этой квартиры, кхм-кхм?
– спрашивает предварительно и отдает ей телеграмму. Рита кивает, сжимает на груди халат. Читает На бланке почти вслух, шевеля губами (телеграмма уже распечатана, видно, почтальон тоже знает ее смысл): "Рита, вчера весь день искал твою открытку, которую, помнишь, ты прислала мне однажды? Но ее нигде нет, видно, ее унес тот же ветер, который унес твою любовь ко мне".
Рита поднимает голову, прячет телеграмму в карман. Она, похрустывая телеграммой в кармане, кивает на прощание курящему молодому почтальону, который вызвал лифт, Лифт загудел откуда-то снизу. Рита прошла в квартиру. Захлопнула дверь. Собака залаяла один раз, опять положила голову.
Рита звонит фотографу. Он сразу берет трубку. Она слушает его голос. Бросает трубку. Ее скучное спокойствие уходит, ее охватывает трепет,
Последние сцены.
Пустая прозрачная банка на столе.
Шорохи.
Рита перешагнула через брошенную смятую простыню, полную теней и красиво изогнутую на полу, подошла к шкафу. Выбрала один только ей известный плащ, достала из его кармана бутылку. Она была полна до половины.
На кухне для маскировки все содержимое из бутылки она вылила в заварной чайник. Бутылку спрятала в бачок унитаза - все у нее было продумано достаточно изобретательно. Она стала разгуливать по коридору, отпивая из чайника, как будто ее мучит жажда. Она заходит в комнату к Мишиной безумной маме.
Говорит ей:
– Смотрите, сколько у вас засохших роз! Их можно заваривать в чай для аромата!..
Мишина мама была одета в полосатый купальный махровый халат. Она сидела в подушках, прислушиваясь к Ритиному голосу. Рита дрожащим от волнения голосом опять поведала ей:
– Вы знаете, вот что я поняла. Умирать страшно - это правильно. Но жить - гораздо страшнее. Вот это точно! У меня шалят нервы, - она ссутулилась. Еще раз отпила из чайника.
– Я пойду погуляю с собакой...