Нелюбимый

Регнери Кэти

Откуда мне знать. Всё старое просто… есть.

— В нём почти не осталось плёнки, — говорю я.

— Достаточно для селфи?

— Э… селфи?

— Ты знаешь! — говорит она, улыбаясь мне. — Мы прижимаем щёки друг к другу, отводим камеру от лица, улыбаемся и щёлкаем. Вуаля!

— Селфи, — говорю я, кивая теперь, когда понимаю. — Да. Пожалуй, мы сделаем его. Осталось три кадра.

— Один Кэсс, один Бринн, одно селфи, — произносит она нараспев.

У Бринн красивый голос. Раз или два, когда я играл Битлз на старой гитаре деда, она подпевала мне, и я старался петь тише, чтобы слышать её.

— Мы могли

бы развести костёр завтра вечером, — предлагаю я. — Я достану свою гитару.

— Звучит хорошо.

— Ты будешь петь?

Она кивает.

— Если ты сыграешь «Битлз», я спою.

— Тогда я сыграю «Битлз», — говорю я, когда мы выходим из леса и оказываемся у пруда Харрингтон. — Почему бы нам не расстелить одеяло на твоём камне?

— Мой камень? — говорит она, улыбаясь мне и щурясь от солнца.

Я целую её сладкие губы, один, два, три раза, прежде чем поцеловать кончик её носа.

— Камень Бринн.

— Кэсс Бринн, — шепчет она хриплым голосом, её губы скользят по моей щеке.

Эти два простых слова заставляют что-то внутри меня сильно сжаться, и это почти болезненно, как быстрый пинок в живот.

Ненадолго.

Ненадолго.

— Да, — бормочу я. Я отпускаю её руку и иду через высокую траву к большому плоскому камню. Я раскладываю любимое мамино красное шерстяное покрывало в клетку. — Хочешь сначала пообедать?

Она поднимает корзину для пикника и передаёт мне.

— Нет.

— Не голодна?

— С тех пор как ты сегодня утром упомянул про мытьё моих волос, я едва могу думать о чём-нибудь ещё. Пожалуйста… — она вздыхает со страстным желанием, и мой член подпрыгивает в моих плавках.

— Да, — отвечаю я, поворачиваясь к сумке, чтобы достать шампунь. — Давай вымоем их.

Когда я оборачиваюсь, она стягивает мамины шорты со своих кремово-белых ног. Она выходит из них и бросает мне.

— Кто последний, тот тухлое яйцо!

Хихикая, она бежит к пруду, прыгает в него и почти сразу же погружается в воду с головой, хотя я знаю, что там должно быть холодно. Ледниковые пруды в северной части штата Мэн редко бывают тёплыми, даже в июле. Когда её голова появляется на поверхности, она дышит с трудом, но всё ещё смеётся. Я тянусь за шею и стаскиваю футболку через голову, затем, держа в руке бутылку шампуня, прыгаю с камня в пруд. Он чертовски холодный, но освежает в такой солнечный день, и я поднимаюсь на поверхность, смеясь, как и Бринн.

На том месте, где мы находимся, всё ещё относительно близко к берегу, мы оба можем стоять.

— Готова?

Капли воды блестят на ее ресницах, она идёт ко мне.

— Дно мягкое.

Отвернувшись, она прижимается ко мне, без сомнения чувствуя толчок моей эрекции в свою спину. Я не могу избавиться от чувства возбуждения. Она практически голая, и я собираюсь прикоснуться к ней.

— О, — мурлычет она весёлым голосом, потираясь о меня своей попкой. — Кто-то не очень пострадал от холода.

Я сжимаю челюсть, кладу одну руку ей на плечо, заставляя её остановиться.

— Ты хочешь вымыть голову или нет?

Она снова хихикает, делая шаг вперёд, так что я больше не ласкаю её спину своей выпирающей длиной.

— Да, Кэссиди. Я хочу вымыть голову.

Я наливаю шампунь себе в руку, сую бутылку под мышку, затем тянусь к её голове, превращая мыло в небольшую пену. Она откидывает голову назад и тихо стонет.

Я выдавливаю в ладони ещё одну пригоршню мыла и втираю в её волосы, старательно пропуская его сквозь пряди, осторожно впиваюсь пальцами в кожу головы и за ушами.

— Кэссссссс, — мурлычет она, закрыв глаза, её лицо упивается солнцем.

Я вытаскиваю бутылку из-под мышки и бросаю её на берег, затем возвращаюсь к работе, собирая её тёмные волосы в ладони и массируя кожу головы пальцами.

— Мммм, — вздыхает она, тихий стон удовольствия соперничает с лёгким журчанием воды и летней песней цикад.

Я наклоняюсь к её уху и шепчу:

— Пора ополоснуться.

Она откидывается назад, её шея напрягается, и я опускаю её голову в воду, проводя пальцами по чистым волосам от её лба до кончиков и обратно.

Есть что-то невероятно интимное в том, чтобы ухаживать за ней таким образом, зная, что её вздохи и стоны удовольствия — это из-за меня, что я приношу ей такое удовлетворение. Честно говоря, знание, что я могу доставить ей удовольствие, заставляет меня чувствовать себя немного богоподобным, потому что она — мой ангел, самое близкое к небесам существо, которое я когда-либо встречал.

Остатки мыла уплывают прочь, и она медленно выпрямляется, наконец, встав передо мной, спиной к моей груди. Затаив дыхание, я наблюдаю, как она поднимает руки к плечам. Она зацепляет пальцами лямки купальника, затем скользит ими вниз по плечам, по локтям, просовывая руки через отверстия, сначала одну, потом другую. Купальник спущен до талии, скрытый под водой, оставляя её спину обнажённой для меня.

Она тянется назад, нащупывая сквозь воду мои руки по бокам. Взяв их в свои, она отступает назад, нижняя часть её спины прижимается к моей пульсирующей эрекции. У меня перехватывает дыхание, когда она кладёт голову мне на грудь, затем поднимает мои руки к её груди, накрывая свою плоть моими ладонями. Её соски тверды, как маленькие камушки, покрытые бархатом, и я несмело двигаю руками, обхватывая мягкие влажные холмики сладкой плоти, когда она закрывает глаза и выдыхает с тихим стоном.

Её дыхание неровное и прерывистое, когда она поднимает одну руку, чтобы притянуть мою голову к своей, но когда она наклоняется и наши губы соединяются, она крадёт всё моё дыхание, чтобы наполнить свои лёгкие. Она жадно целует меня, медленно поворачиваясь в моих руках, пока её грудь не прижимается к моей. Я скольжу руками вниз по её влажной коже, по скомканной ткани купальника к её заду, поднимая её вверх. Как и каждый вечер на диване, она седлает мою талию, сцепив ноги над моей бедренной костью и сжимая мою твёрдую длину между бёдрами. Жёсткие кончики её обнажённой груди трутся о мою грудь, когда она обвивает руками мою шею и держится.

Мой член пульсирует между нами, давление нарастает, когда она выгибается дугой, ритмично двигая бёдрами у моего члена, шелковистое скольжение её тёплого влажного языка невероятно эротично. Каждое нервное окончание в моём теле воспламеняется, когда эта милая женщина стонет мне в рот, и внезапно я больше не могу сдерживаться. Я кончаю.

Мой оргазм сотрясает всё тело, заставляя меня рычать от освобождения, я прижимаю её к себе, в то время как ленты моего горячего семени выплескиваются из моего тела рывками, собираясь в моих плавках. Я содрогаюсь, обнимая её, а она нежно утыкается носом в моё лицо.