Нэлли
Шрифт:
— Да, я в этом убедился, — подтвердил Леру. — Здесь нужно быть стратегом, тактиком, психологом и ученым.
— И не ученые бегут, да еще как! Неволя — великая академия, она из каждого сделает ученого, — сказал Симон. — Теперь я боюсь только двух бед: как бы нам не встретить англичанина [19] или не попасть на остров Тринидад [20] , куда чаще всего выносит ветром и морским течением беглецов из Гвианы. Английская стража выдает без всякого разговора безразлично и уголовного, и политического. У них
19
To-есть английский пароход.
20
Остров Тринидад принадлежит Англии.
— Никак, судно! — воскликнул Леру, глядя на горизонт.
Симон нахмурился. Он отчетливо видел мачты, показавшиеся с северной стороны.
— Парусник! — воскликнул он.
Прошло несколько томительных минут, и судно скрылось за горизонтом.
— Пронесло! — облегченно вздохнул Леру.
— Неизвестно, быть может, в этом исчезнувшем судне было для нас спасение… — проговорил Симон.
До наступления темноты им не попадалось ни одного парохода. К вечеру посвежело. Пришлось убрать парус и зашнуроваться. Снова бот швыряло, как щепку. Безмолвно лежали оба беглеца, не будучи в состоянии двинуть ни одним членом. Оба сильно страдали морской болезнью и находились в полузабытье.
Первым пришел в себя Симон. Ему показалось, что он лежит на мягкой постели. Вокруг царит странная тишина… Что-то мерно постукивает вдали; шум этот то замирает, то снова усиливается. «Что это значит? — думает Симон. — Вероятно, это мне снится!» — и он силится проснуться.
Бот швыряло, как щепку.
Он поднимает голову и осматривается кругом.
Над ним светится красноватым сиянием электрическая лампочка, озаряя белую, блещущую чистотой каюту; На нем— чистая сухая рубашка, под головой — мягкая подушка. Тело прикрыто простыней и байковым одеялом.
«Где я, и что это такое?» — думает доктор.
Он вскакивает на ноги.
На верхней койке, расположенной над ним, лежит человек.
Симон приближает свое лицо к спящему.
Ноги его трясутся от волнения. Мысли путаются в голове. «Не сойти бы с ума!» — думает он.
Перед зеркальным умывальником тазу стоит графин с водой. Симон хватает его и делает несколько глотков. Вода освежает доктора. Он снова подходит к койке. Теперь нет уж сомнения— человек, лежащий на верхней койке, — Леру.
Симон не будит товарища. Он ложится на свою постель и, устремив глаза вверх, думает: «Где мы? Кто наши спасители— друзья или враги?»
Мерный такт, отбиваемый винтами, свидетельствует о том, что они находятся на пароходе. Их вытащили из воды и поместили в пассажирскую каюту. Враги не поступили бы так…
Наверху пробили склянки [21] . Три часа ночи. Вдруг Леру громко застонал. Симон бросился к нему.
— Леру, это я— Симон!.. Мы спасены, товарищ!..
21
«Бить склянки» — морское выражение, обозначающее
Леру смотрел на него, широко открыв глаза. Его губы подергивались блуждающей улыбкой.
— Черепахи, смотри, черепахи!.. — указывая пальцем в угол каюты, проговорил он. — Какие они огромные!.. Симон, — голубчик, акула! Меня хватает акула!..
Его глаза выражали смертельный ужас.
— Успокойся, Леру, успокойся, милый! — говорил Симон, гладя товарища по всклокоченной голове и стараясь уложить его обратно на койку. Когда он успокоился и положил голову на подушку, Симон заметил, что волосы товарища были совершенно седые.
Он ни на минуту не отходил от Леру. Тот лежал без движения на спине, временами приподнимал голову и со страхом смотрел в угол каюты.
— Смотри, акула! — шептали его губы.
На рассвете в каюту вошел помощник капитана.
— Нам все известно, — сказал он, обращаясь к Симону. — Вы — доктор Симон, бежавший с Чёртова острова. Позвольте пожать вам руку, доктор! Моя фамилия — Санчес. Вы — под флагом республики Венесуэлы, и вам не о чем беспокоиться. Как ваш товарищ?
— Боюсь, что у него нервная горячка, — ответил Симон.
— Я сейчас пришлю судового врача, и мы переведем больного в лазарет. Как вы себя чувствуете?
— Я совершенно здоров. Где вы нас подобрали, сеньор Санчес?
— Между островами Табагос и Тринидадом. Мы идем в Пуэрдю-Кабелио. Ваша удивительная лодка — с нами. А ведь вам повезло, доктор! Не подбери мы вас, вы неизбежно попали бы в руки английской полиции и снова очутились бы на островах Спасения. Впрочем, вряд ли вы продержались бы еще несколько часов. Мы нашли вас обоих в ужасном состоянии.
— Вы очень добры, сеньор Санчес. Но разрешите еще вопрос: как отнесется к нам ваше правительство?
— Наша республика не выдает политических преступников. В этом отношении мы еще не доросли до Европы и Соединенных Штатов. Со временем и мы, конечно, испортимся, но пока вы у нас будете в полной безопасности.
В тот же вечер, сидя на палубе, окруженный любопытными пассажирами, доктор Симон рассказывал о своих необыкновенных приключениях и об ужасах, которым подвергаются заключенные, томящиеся в каторжных тюрьмах французской Гвианы, в Кайене и на островах Спасения.
На другое утро Леру почувствовал себя лучше. Он перестал бредить. Узнал своего товарища и попросил есть.
В тот же вечер они высадились в порте Кабелио.
— Ну, что, Леру, — сказал доктор, — не прав ли я был, когда говорил тебе, что мы будем на свободе? А все — благодаря моим черепахам! Без их панциря никогда мне не удалось бы сделать такого прочного бота!..
Жемчужный паук
Японский рассказ