Нелегкая поступь прогресса
Шрифт:
Глава 15
Мы сидим друг напротив друга: королевская чета и мы с Лизой.
Во дворец Малый Трианон, любимый дворец Марии-Антуанетты, расположенный в Версале, мы добрались за четверть часа, что ещё непривычно для хроноаборигенов. В самом деле: два первых автомобиля для королевского гаража доставлены были во Францию года два назад, но это были ещё крайне несовершенные модели, развивавшие скорость не более полсотни километров в час. Возможно скорость могла бы быть и выше, но подвеска… Подвеска и амортизаторы были как на карете, разве что немного усиленная. Уже на скорости в пятнадцать километров в час,
Пара автомобилей, что подарены августейшей семье на этот раз, имеют и резиновые уплотнители на дверях и окнах. Амортизация улучшена за счёт торсионной подвески на задних колёсах и гидравлической на передних. С гидравлической амортизацией пока плохо: существующие станки не дают нужной чистоты внутренних поверхностей цилиндров, поэтому производятся в единичных экземплярах. Вот научимся обрабатывать детали с высокой точностью, и тогда в большую серию пойдут гидравлические и гидропневматические амортизаторы, усилители руля и прочие незаметные, но крайне важные приборы.
Итак, мы с Лизой сидим напротив королевской четы, а все наши сопровождающие занимаются своими делами. На этот раз мы общаемся неформально, без чинов, просто по именам, что для нас является немалой честью и показателем высокого доверия со стороны собеседников.
— Итак Жорж, во время прошлого разговора из ваших уст прозвучало весьма грозное предупреждение. — заговорила королева — Скажите, вы что-то знаете точно, или вас посетило мистическое озарение?
— Видите ли, Ваше величество…
— Мы с вами уже договорились общаться запросто, по именам. — мягко прервала меня Мария Антуанетта — Не огорчайте меня излишними формальностями.
— Извините великодушно, Мария. — отвешиваю лёгкий поклон. Хотят они некоторой лёгкости общения, будет им лёгкость, и продолжаю — Совсем недавно в России было подавлено мощнейшее народное выступление, возглавляемое простым казаком, Емельяном Пугачевым. Подавить сие выступление правительству стоило огромнейшего труда и невероятных расходов. Во французской истории была подобная война.
— Жакерия. — кивнул Людовик — Да, это была страшная страница нашей истории.
— Подавить выступление Пугачёва удалось только потому, что дельных офицеров в его армии было мало, а простые крестьяне не отличаются дисциплиной. Растерзав собственных помещиков, а их было, за что казнить самыми жестокими способами, и, поделив их земли, крестьяне разбредались по деревням.
— Видите! — поднял палец Людовик — Налицо превосходство дворян над чернью.
— Нет, Людовик, налицо превосходство образования и дисциплины над необразованностью и расхлябанностью.
— Войска генерала Суворова составляли точно такие же крестьяне, только вымуштрованные и под началом образованных командиров. — поддержала меня Лиза.
— Я веду свою речь к тому, что третье сословие ещё не осознало общности своих интересов. Война пошла бы по совсем другому сценарию, если бы к крестьянам, разумеется, в собственных интересах, примкнула бы горожане,
— Дворянство есть главная и сильнейшая опора трона! — торжественно провозгласил Людовик.
— Это ваша страна и ваш престол, государи мои. Только ваша воля может быть решающей в глазах как ваших, так и всех французов. — заключил я наш эту часть разговора — Собственно говоря, я хотел бы поговорить о строительстве во Франции автомобильных, тракторных и судостроительных заводов. Моторы вы можете получать из России, а впоследствии мы поможем в строительстве и собственных моторостроительных заводов.
— Мои офицеры говорили о превосходных пушках, которые продемонстрировали свою мощь в прошедшей войне. Могу ли я рассчитывать на получение орудийных заводов?
— Можете, Людовик, но не сразу. У вас ещё нет инженеров, техников и мастеровых с достаточной квалификацией. Мои станкостроительные заводы произведут станки для вашей промышленности, за это время ваши инженера и мастеровые наберутся необходимого опыта, и вскоре вы получите первые французские машины.
— Да, такой план выглядит весьма многообещающим.
В глазах Людовика вспыхнул огонь, заблистали мысли об многочисленных освободительных, самых справедливых на свете войнах. Я даже знаю, в какую сторону направить этот воинственный энтузиазм. А на остров, с которым уже решился воевать Людовик, скоро тоже пойдут караваны со станками и оборудованием.
— Я не вижу довольства на твоём лице. — сказала Лиза, когда мы, уже в отеле Матиньон, переодетые и чистенькое после душа уселись у огня.
Я набил трубочку из кукурузного початка чудесным табаком со своих виргинских плантаций, справа на приставном столике пристроил кувшин с портвейном Гаррафейра и тюльпан тонкостенного бокала. Пока молчу, поскольку вижу, что Лиза не закончила свою мысль. Моя половина не заставляет себя долго ждать:
— До определённого момента ты был ярок и убедителен, а после слов Людовика о ценности дворянства ты резко угас и говорил только о деньгах. Поставки, дель кредо, сальдо, бульдо, индоссамент… Я, было, решила, что ты намеренно вгонял августейших слушателей в скуку, во всяком случае, Мария-Антуанетта выглядела недовольной.
— Ах, моя дорогая Лизонька! Когда я говорил, что Францию ждут потрясения почище Пугачёвщины и Жакерии, то нисколько не лукавил. Не пройдёт и двадцати лет, как проблемы, которые он старательно заметает под ковёр, вспыхнут, взорвутся и разнесут его трон в клочья. Посмотри на Людовика: он не умён настолько, что не может представить народ вершителем собственной судьбы. И не желает собрать команду из дельных специалистов разных отраслей, этакий штаб по управлению страной. А ведь пример подобного рода в Европе имеется: это клуб советников Павла Петровича. Согласись, усилиями его клуба разрешены многие беды и несчастья, доставшиеся Павлу в наследство от его матушки, с-с-светлая ей память.