Нексус
Шрифт:
Беккер снова нажал на планшет. На экране появился азиат в костюме, поднявший над головой сжатый кулак в знак то ли триумфа, то ли вызова. Он стоял на возвышении, окруженном толпой народа, некоторые из присутствующих держали какие-то плакаты.
– Это Чен Лю, ныне президент Тайваня. Снимок сделан в канун его победы на выборах в прошлом, 2039 году. Президент Лю возглавлял ведущую оппозиционную партию и проводил свою кампанию под антипекинскими лозунгами. Он обещал отказаться от многих мер по интеграции. Он резко критиковал Китай за ситуацию
В январе этого года президент Лю посетил Пекин, чтобы впервые встретиться с новым китайским премьером.
Беккер нажал на планшет, и на экране появился Лю в обществе азиата постарше, которого Кейд смутно помнил по новостям. Они сидели рядом в креслах, изысканно украшенных в красно-желтые тона, и слабо улыбались – если улыбались вообще.
– Во время визита президент Лю внезапно заболел, – продолжал Беккер, – вроде бы гриппом. Он сразу же был госпитализирован в пекинскую больницу Нефритового дворца, лучшую в стране. Его досрочно выписали уже на следующее утро, он улыбался и махал рукой репортерам, явно находясь в полном порядке. Кроме того, поездка увенчалась крупным успехом, по крайней мере для Китая.
– Вернувшись из Пекина, Лю запел новые песни. В свои выступления практически на любую тему он обязательно вставлял вопрос о тайваньско-китайских отношениях, поддерживая более глубокую и быструю интеграцию и отбрасывая любые возражения, связанные с правами человека и коррупцией. Мы полагаем, что во время этого визита Пекин его обратил, хотя и не так резко, как в двух предыдущих случаях.
– Он же политик, – сказал Кейд. – Может, он просто изменил свое мнение?
Беккер слабо улыбнулся.
– Это вполне разумное предположение. Мы считали так же. Но, конечно, хотели проверить. К счастью, месяц назад, во время его визита в США, президент Лю опять заболел. – Беккер снова слабо улыбнулся. – ЦРУ воспользовалось этой возможностью для того, чтобы провести анализы крови и спинномозговой жидкости президента Лю. Его кровь была чиста, но вот в спинномозговой жидкости нашли следы чего-то, подозрительно напоминающего нексус. То, что его следы не обнаружены в крови, заставляет нас предположить, что подобная нексусу субстанция не деградирует и поступает из его мозга в обычном режиме. Технология была интегрирована на постоянной основе. Кажется, вы тоже смогли достичь чего-то подобного.
– Мы с нетерпением ждем возможности услышать поподробнее о том, как вам это удалось, – подал голос Хольцман.
Кейду стало нехорошо.
– У нас есть еще два десятка случаев, которые мы считаем проявлением китайской технологии принуждения, – продолжал Беккер. – Теперь вы видите, почему это нас беспокоит.
– Да, – сказал Кейд. И это действительно было так. Они создавали ОС Нексус для того, чтобы дать людям новые свободы, новые возможности для контакта. А не для того, чтобы использовать это как средство контроля или для убийства людей.
– Вы
Беккер снова нажал на планшет, и на экране появилось изображение группы азиатских солдат на параде. Зернистость изображения и фокусировка подсказывали Кейду, что снимок был сделан с очень дальнего расстояния с помощью объектива с очень большим увеличением.
– Вы не замечаете на этом снимке ничего интересного? – спросил Беккер.
Кейд принялся его разглядывать, не зная, что он, собственно, ищет. Солдатам было лет двадцать с небольшим – с уставной короткой стрижкой, в парадной форме и с какими-то странными винтовками на правом плече. Снимок застал их в движении, совершенно синхронном, лица были холодными и ничего не выражающими. Может, он должен кого-то из них узнать? Но азиаты всегда кажутся ему на одно лицо. Хотя эти лица действительно чрезвычайно похожи – может, из-за стрижки? Или…
– Они идентичны, – сказал Кейд.
Беккер кивнул.
– Это отделение батальона специальных сил «Кулак Конфуция». Это клоны, что само по себе является нарушением Копенгагенских соглашений. У нас также есть сообщения, что этот батальон, самое элитное подразделение китайских вооруженных сил, был запрограммирован на нерушимую лояльность.
Кейд поежился. В памяти всплыли полудетские воспоминания о клонированных нацистами детях, пытавшихся уничтожить все человечество. Как они строем выходят из поселения, глаза совершенно пустые и холодные. Десятилетние убийцы. Он постарался подавить эти воспоминания.
Беккер заметил его реакцию.
– Вы думаете об Арийском восстании. После этого мы не сталкивались с крупными проектами по клонированию. На таком уровне. До сих пор.
Кейд покачал головой, заставляя себя рассуждать как ученый.
– Это всего лишь близнецы, – сказал он. – В этом и заключается клонирование… Те нацистские дети… они ведь были еще запрограммированы. Никто не приносит никому вреда только потому, что является клоном… как любой близнец.
Беккер задумчиво кивнул.
– Конечно. Вы правы. Всего лишь близнецы. Но вы должны спросить себя, почему кому-то понадобилось создавать две сотни копий одного и того же близнеца?
Кейд пожал плечами.
– Не знаю. Может, они хотят облегчить переливание крови. Или пересадку органов.
Беккер снова кивнул, как бы обдумывая его слова.
– Или, может, они хотят подчинения. Управляемости. Может, они хотят предсказуемости. Может, они хотят осуществлять реальное нейропринуждение, а создание как можно более похожей мозговой структуры это облегчает, а? – Беккер приподнял бровь.