Некроскоп
Шрифт:
— После того как он упомянул о “пространстве и времени”, я произнес слово “некроскоп”, — продолжил рассказ Гормли. — А он немедленно мне ответил: “Некромант”...
Минуту помолчав, Гарри задумчиво произнес:
— В таком случае, похоже, он провидел не только мое, но и ваше будущее...
— Думаю, что так, — ответил Гормли. — Но потом он сказал нечто такое, что поставило меня в тупик, я до сих пор ничего не понимаю. Как ты думаешь, если предположить, что все предыдущее между собою связано, как я должен воспринимать слово “вампир”?
По
— Кинан, давайте сделаем перерыв. Я вернусь к вам, как только смогу, но сейчас мне необходимо сделать пару вещей. Я должен позвонить жене и сходить в библиотеку, чтобы проверить некоторые идеи. Кроме того, я хочу навестить Мёбиуса, а для этого нужно заказать билет на самолет в Германию. И ко всему прочему я голоден. Кроме того... мне нужно кое-что обдумать, побыть одному.
— Понимаю, Гарри. Я готов продолжить наш разговор в любую минуту. Но в любом случае, ты должен прежде всего подумать о себе. У тебя гораздо больше проблем, чем у меня. Иди, сынок! У тебя впереди жизнь! А у мертвых времени предостаточно...
— Я хочу поговорить еще кое с кем, — сказал Гарри. — Но пока это моя тайна...
Гормли неожиданно почувствовал беспокойство.
— Только не поступай опрометчиво, Гарри, я имею в виду...
— Но вы же сами сказали, что я должен делать все самостоятельно, — напомнил Гарри.
Он ощутил, что Гормли кивнул, молча и неохотно соглашаясь.
— Хорошо, сынок. Будем надеяться, ты все сделаешь, как надо.
С этим высказыванием Гарри не мог не согласиться.
Вечером того же дня Драгошани и Бату находились в российском посольстве. Вещи их были упакованы, и утром они собирались вылететь обратно в Москву. Драгошани пока не написал отчет о поездке — здесь это делать никак нельзя. Доверить то, что ему известно, бумаге все равно что написать письмо лично Юрию Андропову.
Агенты занимали в посольстве две смежные комнаты, но телефон был только один — он стоял в комнате Бату. Едва Драгошани, удобно вытянувшись на кровати, предался своим странным и темным мыслям, как услышал в соседней комнате телефонный звонок. Через минуту маленький толстяк монгол постучал в дверь.
— Это вас, — приглушенно донесся через дубовые панели его голос. — С коммутатора. Что-то по поводу звонка извне.
Драгошани встал и прошел в комнату Бату.
— Ну и ну, товарищ! — улыбаясь, сказал ему сидевший на кровати Бату. — Вот уж не знал, что у вас есть друзья в Лондоне! Похоже, кто-то вас здесь знает!
Бросив на него сердитый взгляд, Драгошани схватил трубку.
— Коммутатор? Это Драгошани. В чем дело?
— Вам звонят из города, — донесся до него холодный гнусавый женский голос.
— Здесь какая-то ошибка. Меня в Лондоне никто не знает.
— Он утверждает, что вы захотите с ним поговорить, — ответила телефонистка. — Его имя — Гарри Киф.
— Киф? —
— Прекрасно. Только помните, всякий разговор здесь небезопасен.
Раздался щелчок, потом какое-то шипение, и наконец Драгошани услышал:
— Драгошани, это ты?
Голос был молодым, но на удивление твердым. Он никак не сочетался с отсутствующим выражением изможденного лица, которое Драгошани видел на берегу замерзшей реки в Шотландии.
— Да, это Драгошани. Что вам нужно от меня, Гарри Киф?
— Мне нужен ты, некромант! — услышал он холодный жесткий голос. — Мне нужен ты, и я до тебя доберусь!
Драгошани оскалился, обнажив длинные острые зубы. О, этот тип умен, смел, этот нахал опасен!
— Я не знаю, кто вы, — презрительно прошипел он, — но вы определенно сошли с ума! Немедленно объяснитесь, или я вешаю трубку.
— О, все очень просто, “товарищ”, — голос на другом конце провода стал еще жестче. — Мне известно, что ты сделал с сэром Кинаном Гормли. Он был моим другом. Око за око, Драгошани, и зуб за зуб. Как ты мог убедиться, этой мой принцип. Считай, что ты покойник.
— Даже так? — ехидно засмеялся Драгошани. — Я покойник, говорите? А вы ведь тоже умеете общаться с покойниками, не так ли, Гарри?
— То, что ты видел у Шукшина, это пустяки, “товарищ” — ответил ледяной голос. — На самом деле тебе известно далеко не все. Даже Гормли всего не знал.
— Блеф, Гарри, — сказал Драгошани, — я видел, на что вы способны, и я вас не боюсь. Я дружу со смертью. Она рассказывает мне все.
— Это хорошо, — ответил голос, — потому что скоро тебе придется разговаривать с ней лицом к лицу. Ты знаешь, что я могу? Что ж, подумай об этом, потому что в следующий раз я сделаю то же самое с тобой.
— Ты бросаешь мне вызов, Гарри, — Драгошани угрожающе понизил голос.
— Да, вызов! — ответил Киф. — И победитель получает все!
В жилах Драгошани забурлила валашская кровь. Он весь горел от нетерпения.
— Но где мы встретимся? Я сейчас вне пределов вашей досягаемости. А завтра между нами будет лежать полмира.
— Да, я знаю, что ты бежишь, — презрительно отозвался Киф, — но я найду тебя, и скоро! И тебя, Бату, Боровица!.. И снова Драгошани, хищно оскалившись, прошептал:
— Наверное, нам следует встретиться, Гарри Киф, но где и как?
— Узнаешь, когда придет время, — ответил голос. — Я хочу, чтобы ты знал еще вот что: тебе придется намного хуже, чем Гормли.
Неожиданно Драгошани почувствовал, что от холодного, ледяного голоса Кифа у него кровь застывает в жилах. Он встряхнулся, чтобы взять себя в руки, и ответил:
— Прекрасно, Гарри Киф! Где угодно и когда угодно. Я буду ждать тебя.
— И победитель получит все, — еще раз повторил голос. Раздался слабый щелчок, и в трубке послышались короткие гудки.