Некрополь
Шрифт:
Информационные потоки сообщали, что битва была напряженной, зверской. Но она была так далеко. До него она докатывалась в виде неэмпатических всплесков информации, просто безэмоциональные каскады фактов.
Сальвадор Сондар покачивался в своей железной цистерне. Он абсолютно потерял интерес к испытаниям солдат улья. Все, что происходило на вратах Кроу и, что еще хуже, на Вейвейре, для него стало сумбурным сном.
Все, что действительно волновало сейчас верховного лорда улья Вервун, – это щебет.
Ракета сожгла рядового Фикса на месте и подбросила в воздух
Ларкин поднялся. Он был с ребятами Корбека у ворот. Это было последнее, что он помнил.
Слух начал возвращаться. Он расслышал богомерзкие песнопения зойканцев, словно из-под воды. Лазерный огонь и стяги он видел, как пляшущие огни в дыму.
Прямо над ним показался зойканец, уставился на него своей жуткой маской-визором и пырнул штыком.
Ларкин увернулся и свалился со стены, с двух метров упав в слой обломков. Не обращая внимания на боль в спине, он выхватил серебряный танитский нож и набросился на зойканца, стоило тому показаться на краю баррикады.
Зойканский штык взрезал рукав Ларкина. Он опрокинул тварь на камни и всадил свой нож, пытаясь попасть в зазор между охряной броней.
Нож поддался, войдя прямо под шейной застежкой военного костюма. Зловонная кровь брызнула на руки Ларкину, обжигая почти как кислота.
Зойканец брыкался и дергался. Ларкин наседал, царапал, бил, всаживая нож все глубже.
Он и зойканец прокатились двадцать метров по каменному склону. Внизу ожесточенные усилия Ларкина сорвали с врага шлем.
Он был первым в улье Вервун, кто видел лицо врага как оно есть, без доспехов или маски-визора.
Ларкин закричал от ужаса.
А затем колол, и колол, и колол, и колол.
Вихрь лазерного огня налетел с запада. Зойканцы падали поверх своих флагов, взрывались громкоговорители со всей их музыкой. Корбек и его люди, пораженные, пробивались, чтобы поддержать подкрепление, с возобновленным упорством врезаясь в силы противника.
Девять взводов Вервунского Главного влетели в разбитые врата, возглавляемые комиссаром Каулом.
Каул направился в Вейвейр из Штаба домов сразу, как только все началось, и лишь сейчас, почти в полдень, он смог добраться до фронта. Не найдя связи с Модайлом или любым другим вервунским командованием, он силой личного авторитета и характера поднял вервунских солдат и повел их к воротам, прикрываемый людьми и танками Балвера.
Каул пел Имперский гимн во всю мощь легких и стрелял из штурмового болтера.
Части Севгруппских бригад Балвера следовали за ним, а Балверу хватило смекалки отправить часть восточнее, чтобы поддержать сдающие ряды танитцев.
Корбек не верил своим глазам. Наконец-то слаженные усилия. Он собрал оставшихся Призраков и вычистил восточный фланг врат от зойканцев. Его поддержка позволила Каулу добраться до самих врат, которые до сих пор, более часа, удерживали в одиночку танитцы.
Наступление трех соединений – танитского, вервунского и севгруппского – вытолкнуло зойканцев в наружные трущобы, под проливной
В середине дня ворота удерживали полсотни танков из Севгруппской бронетанковой. Каул снова стал Народным Героем. Битва за врата Вейвейр завершилась.
На вратах Кроу, как только разнеслись новости о том, что зойканцев отбросили, сражение прекратилось. Нэш вздохнул с облегчением, когда противник стал оттягивать войска с оплавляющихся ворот. И все же распорядился продолжать обстрел.
Ни один из ликующих информационных экранов не упомянул потери: 440 человек из Вервунского Главного и 200 Роанских Диггеров на вратах Кроу, 500 вервунских терриконовцев вдоль Террикона, 3500 из вервунского Главного, 900 человек из Севгрупп и почти сотня Танитских Призраков на Вейвейре. Люди получили победу и героя, все остальное не имело значения.
Гаунт и его небольшая группа поддержки добрались до Вейвейра уже к концу схватки. Гаунт кипел гневом и решимостью.
Даур провел его окопами к Штабу Вервунского Главного, где полковник Модайл собирал людей и раздавал вокс-указания.
Модайл оглянулся, когда Гаунт ворвался в его укрытие, его лицо окаменело.
– Битва закончилась. Мы победили. Вервун празднует победу, – безучастно сообщил Модайл Гаунту.
– Я слушал вокс. Я знаю, что здесь происходило. Вы облажались, Модайл. Вы потеряли контроль. Вы прятались. Вы вырубили вокс-связь, когда вам не понравилось услышанное.
Модайл безразлично пожал плечами.
– Но мы победили…
Танитские солдаты зашли в штаб следом за Гаунтом. Даже помрачневший Даур обнажил оружие.
– Связать всех офицеров и взять под арест. И мне нужна запись всего вокс-эфира, – распорядился Гаунт. Призраки метнулись выполнять приказ, и офицеры Вервунского Главного непонимающе моргали, когда их связывали.
– Что это вы себе позволяете? – надменно поинтересовался Модайл. – Это мой командный пункт!
– И вы накомандовали что, а? Бойню. Вы поражаете меня, Модайл. Люди кричали, требуя поддержки и приказов, а вы игнорировали их. Я все слышал.
– Это был сложный случай, – сказал Модайл.
– У меня сложилась репутация, Модайл, – проговорил Гаунт, – репутация человека справедливого и честного, который хорошо обращается со своими людьми, поддерживает их перед лицом тьмы. По-видимому, такая репутация представляет меня мягким. Кажется, что я склонен понимать ошибки и прощать их. Некоторые вроде Каула считают меня слабым комиссаром, не готовым к решительным действиям, которых требует мой чин. Не готовым обеспечить дисциплину на поле боя, когда сочту ее ослабленной.