Некрополь

Абнетт Дэн

– С вашего позволения, сэр, – промолвил Роун, и Гаунт кивком разрешил продолжить.

Роун указывал на пейзаж уверенными жестами ловких рук, рук убийцы.

– Если судить по вспышкам огня, как предложил генерал Гризмунд, становится заметно, что они складываются в четкую линию, контур. Теперь соотнесем с падением снарядов. Самая дальняя линия падения снарядов – ее видно по взрывам и дыму над пожарами – почти совпадает с этим контуром, возможно, километра полтора между танками и линией

огня. Можно предположить, что это пространство занимает идущая впереди танков пехота.

Нэш кивнул, впечатленный оценкой танитского офицера.

– Мы не можем судить об их тактике, исходя из своей собственной, – продолжил Роун. – Фес, я насмотрелся на тактические просчеты, которые допускали хаоситы на поле боя, но если предположить, что они не планируют истребить собственные войска, и учитывая максимальный возможный предел погрешности, это дает нам ясную картину пехотного авангарда. По скромнейшим оценкам одной линии, я бы сказал, что мы ждем в гости более полумиллиона. Удвоим линию, удвоим цифры, утроим ее…

– Может, мы и старшие офицеры, но уследили за твоей математической мыслью, майор, – сказал Гаунт, и остальные невесело рассмеялись. – Хорошая оценка. Спасибо.

– По меньшей мере миллион, – сказал Маколл внезапно.

Все оглянулись на него.

– Сержант разведки?

– Прислушайтесь, сэр, – сказал Маколл, и все прислушались, но услышали лишь неумолчный вой снарядов, его эхо и грохот взрывов.

– За ударами, нотой выше, как скрип, как ветер.

Гаунт изо всех сил пытался вычленить описанный звук из грохота бомбежки. Он услышал слабый отзвук того, что описал Маколл.

– Лазганы, сэр. Столько лазганов, открывших огонь одновременно, что отдельные звуки сложились в единый протяжный визг. Нужно… до хера лазганов, чтобы вышел такой звук.

В хвосте группы Даур заметил адъютанта Гаунта Майло, который подошел к самому краю Западной стены и смотрел вниз. Адъютант был всего лишь юнцом с бледной кожей, украшенной синей татуировкой, что, похоже, было принято у большинства Призраков.

Хромая, Даур подошел к нему.

– Что видишь? – спросил он.

– Что это? – спросил Майло, указывая на восток. Вдалеке, вокруг изгиба могучей Куртины, за Сондарскими и Вейвейрскими вратами и рудниками, огромный черный поток два километра вширь и пять в длину выступал из улья. Он выглядел, как поток смолы. В Куртине есть отверстие четырнадцати метров, чтобы выпустить его.

– Террикон, – ответил Даур. – Это… гора каменной крошки и переработанной руды – отходы литейных и шахт. Одна из достопримечательностей улья, – засмеялся он.

– В Стене дыра в этом месте.

– Террикон старше Стены. Она была построена вокруг него.

– Да, но это

брешь в обороне.

– Не волнуйся, она хорошо защищена. Пятый дивизион моего полка, терриконовцы, отряжен защищать это место: двадцать тысяч человек. Они относятся к работе серьезно. Кроме того, Террикон сам по себе – коварная дрянь: крутой, опасный, постоянно осыпающийся. Через него пробраться, наверное, не легче, чем через саму Стену. Враг потеряет тысячи на этом направлении!

Даур ободряюще улыбнулся и, отвернувшись, вернулся к группе.

Майло было жаль его. У Даура не было опыта войны с таким врагом, он не знал, как они разбрасывались жизнями и сколько солдат готовы были положить на достижение целей. Солдаты улья и тактика, которой они придерживались, были слишком сконцентрированы на опыте сражений со здравомыслящим врагом.

В основной группе Гаунт посмотрел на коллег-полководцев.

– Оценки?

– Слишком много танков для пехотной контратаки, но еще хуже подпускать этих ублюдков к Стене, – сказал Нэш.

– Я хотел бы вывести мои танковые дивизионы, чтобы встретить их там, – сказал Гризмунд. – С поддержкой всех бронетанковых частей Севгрупп. У нас еще нет потерь. Если мы остановим их в наружных трущобах, не подпуская к главному улью, то авангард сможет клином врезаться прямо в сердце вражеского войска. Из-за своего невероятного количества линия очень растянута. Так бы действовал я. Бронетанковая контратака, прямая и неожиданная, выбьет землю у них из-под ног – отбить пространство, открыть путь для маневра и зайти с фланга, отрезая им доступ к резервам. И прокопать путь для пехоты.

Нэш охотно согласился:

– Я с удовольствием поддержу подобный организованный отпор.

– Как и я, – сказал Гаунт. – Они заняли слишком много места. Мы должны остановить их – хотя бы на западе.

Гризмунд кивнул.

– Врата на этой стороне улья нужно открыть. Я с удовольствием дам бой этим ублюдкам, сколько их там ни есть, но мне нужно место для мобилизации машин и маневров. И я лучше займусь этим там, в трущобах, чем буду ждать, пока они притащатся под самую Стену.

– Или за нее, – добавил Роун.

– Что-то новенькое, – улыбнулся коллегам Гаунт. – Три полковых офицера сошлись в выборе тактики.

Раздался всеобщий хохот, прерванный вскоре первыми визгами пусковых установок на башне, вновь открывших огонь, когда навесы убрали.

– Эти планы не согласуются со стратегией генерала Штурма, – сказал Тарриан откуда-то сбоку.

Гаунт оглянулся на него.

– Я чувствую себя неловко, когда политофицер использует неопределенное слово «согласоваться», комиссар Тарриан. Что вы имеете в виду?