Некромант против тьмы
Шрифт:
– Берегись! – заорала вдруг Лейла.
Прохор вскинул меч ещё до того, как обернулся. Русалка летела прямо на него. Удар! И тоненькое тело нечисти оказалось нанизано на меч. И в тот же миг из-под крышки колодца раздался душераздирающий звериный рёв.
– Чуют твари, что смерть их пришла! – зло сказал Прохор.
Русалка шипела, плевалась проклятьями и извивалась всем телом, чтобы слезть с меча. Но всё тщетно. Прохор поднял меч выше, и он вошёл в тело русалки ещё глубже. Та встрепенулась последний раз и замерла.
– Вот и всё! – сказал
Он опустил меч, и бездыханное тело сползло в траву. Пинком перевернув мёртвое тело на спину, Прохор склонился и вытер меч о белые одежды. Кровь русалки была похожа на липкую зелёную слизь. Словно протухшая вода. И пахла соответствующе.
– Ну что, нечистая, пойдёшь ворота ставить? – спросил Прохор упыриху, указывая направление мечом, чтобы нечисть сразу поняла, что её ждёт в случае отказа.
Однако Лейла не торопилась исполнять его указания. Она внимательно смотрела на только что убитую Прохором русалку.
– Что не так? – спросил Прохор.
– Что-то не так, – ответила Лейла.
Она села рядом с телом русалки и протянула к нему руку.
Удар снова произошёл неожиданно.
Только что Лейла сидела около трупа нечисти – а в следующий момент упыриха завалилась на спину, а русалка вскочила на ноги и оскалилась на них как ни в чём ни бывало. Как будто она только что не умерла от удара мечом.
– Что за… – вырвалось у Прохора, и русалка обратила всё своё внимание на него.
Он поднял меч выше, защищаясь. Всё никак не мог сообразить, что же произошло. Как могла нечисть, проткнутая магическим мечом, встать? На ноги Как она вообще могла остаться в живых?
На этот раз русалка действовала хитрее. Она прыгнула на Прохора, а в последний момент отскочила в сторону, уворачиваясь от направленного на неё меча, и атаковала сбоку. От удара Прохор, чертыхаясь и размахивая руками в поисках опоры, полетел на землю. Русалка подскочила к нему и занесла руку для добивающего удара, но в этот момент упыриха напала на неё и сбила с ног.
Обе девушки покатились по земле, пытаясь добраться друг другу до глоток и отчаянно рыча. Прохор отполз подальше и сел. В конце концов, чего плохого в том, что нежить уничтожит нежить, а он в это время просто постоит в сторонке?
Поднявшись на ноги, Прохор отгородился мечом от шипящего и рычащего клубка рук, когтей и клыков, и принялся ждать окончания схватки.
Но русалка снова провернула тот же приём: отскочила в сторону и сбежала с поля боя. Начала носиться над бурьянным полем призрачной тенью и громко выть. А та, что осталась в колодце, подвывала ей.
– Что ж ты её не добила? – язвительно спросил Прохор у упырихи, но та не ответила.
Прохор подошёл ближе. Лейла выглядела бледнее, чем обычно. Казалось, что её кожа стала почти прозрачной.
– Что с тобой?
– А ты как думаешь?
Лейла откинулась на спину и указала Прохору на свою шею. Там, шевелясь, словно клубок змей, горели алым пламенем руны.
– Мне же нельзя
– Сколько ещё ты продержишься? – с тревогой спросил Прохор.
Прерывая их беседу, с поля раздался пронзительный визг. Русалка собиралась напасть снова.
– Столько, сколько будет нужно, – ответила Лейла, пытаясь встать.
Прохор подал ей руку, чтобы помочь. Он внимательно смотрел на Лейлу. Вымотанная, раненая русалкой, она испытывала неимоверную боль от того, что помогала ему. Но она не собиралась сдаваться. А ведь могла сослаться на ошейник и ничего не делать. Да и просто: дать Прохору сгинуть и жить в безопасности.
– Чего пялишься, старик? – прерывая его размышления, спросила Лейла и широко улыбнулась, открывая отличный вид на острые клыки. – Понравилась я тебе? Ну так сразу замуж зови!
– Ага, щас! – хохотнул Прохор, крепче сжал меч и повернулся навстречу врагу.
Лейла стояла рядом, готовая спасти его жизнь снова, если это понадобится.
Кажется, он был излишне строг к этой девчонке, хоть она и нечисть.
* * *
Девочки понравились друг другу с первого взгляда. Милые улыбки, добрые слова. Смотрел и не мог нарадоваться. Как же хорошо, что Миранда присоединилась к нам. Теперь Лейла наверняка поймёт, что женитьба меня не интересует. Как и поиск пары вообще.
Мне и одному хорошо.
На то, чтобы завершить все свои дела на пустыре, я потратил не более получаса. Деревенские тут и без меня справились. Я отправил Лейлу показывать Миранде её новый дом, да подлечил мужиков, пострадавших от когтей русалки. Колодец больше закрывать не требовалось, ведь всех русалок мы изловили. Однако Прохор настоял на том, чтобы вернуть крышку на место. Мало ли, через подземные переходы в деревню сможет проникнуть ещё какое зло.
Спорить я не стал: было бы о чём там спорить. Хочет закрыть – закрою. Тем более, что воды в колодце не было.
Кстати, надо будет обязательно узнать у Миранды, куда делать вода. Без воды – тяжко, а на речку каждый раз не набегаешься. Да и с рекой тоже творились какие-то «тёмные» проблемы, как говорили местные.
Дождавшись, пока все разойдутся, я собираюсь пойти домой, но внезапно меня подзывает Прохор.
– Пойдём? Поговорим? – спрашивает он.
– О чём? Так-то у меня дела ещё…
– О делах и поговорим, – уговаривает Прохор, берёт меня за руку и ведёт к своему дому.
Подобная прямота настолько интригует, что я иду с ним не сопротивляясь. К себе во двор Прохор не заходит, а останавливается у калитки. Кажется, не хочет, чтобы разговор услышала Прасковья.
– Я тут вроде как поговорить хотел, глава Ксандр… – начинает Прохор и смущённо умолкает: чешет макушку пятернёй и отводит взгляд.
А мне разговор уже начинает нравиться. «Глава», говорит Прохор, а не «некромант» и уж тем более не «нечисть». В этом слове слышится уважение, а это приятно.