Некромаги
Шрифт:
Меня остро кольнуло тревогой, и я не выдержала:
— Кто-нибудь! Есть кто-нибудь?
После короткого стука в дверь, створка приоткрылась, и Ян заглянул:
— Доброе утро. Что, в туалет приперло?
— Ну нет, ты и так видел слишком много… я проверяла — есть кто или одна?
— Воды, еды?
— Новостей.
— Нет новостей. Спину почесать, а то затекла как прикованная мумия, наверное? Кстати, я тебе подарки привез.
Засмеялась и скривилась. Ян такой измученный и вымотанный, а нашел для меня улыбку. Несносный северянин тоже добрался до сердца, пусть
Ян оглянулся на коридор и зашел, закрыв дверь. У него на самом деле в руках был пакет с чем-то.
— Одежда?
— Нет, развлечение. — На тумбочку легли четыре книги, кубик-рубика и пластиковая плоская коробочка «Пятнашки». — У Нуля ничего нет, а тебе лежать долго. Не в потолок же смотреть.
— Спасибо. Ян…
— Что?
— Оставь меня Нольду. Мы разберемся сами.
Он помрачнел и даже посерел как туча, утратив совсем северную бледность. С сомнением свел светлые брови и спросил, вложив в интонацию больше смысла, чем в сами слова:
— Понимаешь, что говоришь?
— Понимаю.
Ян бросил взгляд на мои ноги под простынью, зло шевельнул челюстью, но потом, когда снова посмотрел в глаза, успокоился.
— Моя совесть чиста, я тебя честно предупредил. Выздоравливай.
Хмыкнул и вышел, оставив дверь открытой. А из коридора секунду спустя послышалось:
— Все, я поехал отсыпаться, иначе свалюсь. Удачи, Ноль!
* * *
К концу выходных Нольд принес все:
— Новый телефон, новая сумка, запасная сигаретница, бумаги для практики — два дня ты якобы проведешь в клинике на особой практике, отчет почитаешь. Одежда тоже тут — Вилли километры намотал по магазинам, но нашел дубликаты тех же туфель и костюма. Будем надеяться, что первая сигаретница утонула в ручье. Данные стерты, но сам факт существования устройства… ладно. Внутри коробочки лежала кость — сейчас она у Троицы на анализе. Если Валери хоть как-то донесли о всех найденных вещах на месте аварии, то подстраховали, как видишь, на практике появишься в чем обычно.
— Кость, говоришь. Значит, мы угадали с мощами Морса. А почему коробка дрожала?
— Что?
— Ощутимый такой зуммер был, как сигнал нагрева в той же сигаретнице — рукой можно почувствовать.
Нольд задумался, потом сказал:
— Минуту… — Достал телефон и нажал кнопку: — Ян, коробку из-под кости нужно срочно забрать из «Науки», в ней может быть что-то встроено. Плохо, если маячок. Пусть Вилли в своем экранированном бункере ее на щепы разберет… Да… понятно.
Скинув, поднялся с места:
— Самому сейчас быстрее, он дальше меня. Что-то нужно привезти, когда вернусь?
— Только новости. Я с телефоном теперь, так что вызвоню, если срочно.
Нольд кивнул и ушел.
Вчера он весь день и ночь отсыпался, сегодня весь день пропадал и вернулся сейчас, к вечеру, собираясь опять исчезнуть по делам. Или просто сбежать от меня подальше.
Поцелуя как не было. Это вообще кто-то посторонний вытаскивал меня из илистой грязи,
Я как лежала под белым саваном, так и лежала. Смиренно терпела уже не жар регенерата а необходимую неподвижность. Есть хотелось, но решила железно — пока сама на ноги встать не смогу, ни крошки в рот, в туалет только на своих, никакого позора! Живот залип к позвоночнику, но это ерунда — потом наверстаю.
Я засыпала и всякий раз проваливалась в темноту, в которой не было тяжести — а я ожидала долгого осадка от отравления смертями погибших. И мучений тела не было — что-то с регенератом точно не так, раз я перестала его чувствовать в полную силу. Походило на температуру — по всем симптомам заживление должно длиться дольше, как у обычных людей грипп, дней шесть и температура под тридцать семь. А перегорела под сорок и в два раза быстрее.
Я много спала и просыпалась в тишине, догадываясь, что квартира пустует. Сообщений на телефон не приходило, лично никто не приезжал, и Нольд не объявлялся. Я бы проснулась на любой его шорох!
Прошли вечер и ночь воскресенья, почти весь день понедельника, который я тратила на чтение книг, спасибо Яну, и на дурацкие «пятнашки». Не ожидала, но детская игрушка на самом деле пришлась по душе — глупость, а развлекала.
В шесть вечера, открыв глаза после очередного сна и напившись воды, поняла, что пора вставать.
Ногам и бедру кандалы мешали, спина под жестким заныла и мышцы стали подрагивать, устав от неподвижности, а не от боли. Ее и след простыл. Зудело по чуть-чуть в косточках, словно изнутри комары покусали, — верный признак организма, который перебрал с отдыхом.
— Почему так рано?
Нольду ляпнула, что через три дня встану — так пошутила, конечно, бравировала. А сама — сначала села, откинув простынь, отодрала липучки шин, все отбросила и — встала. Потянулась всем телом сладко и аккуратно, прощупывая ощущениями подвижность и целостность. Сил недостает, но все на месте и все крепко!
На кровати лежала снятая с петель дверь, поверх знакомое тонкое покрывало. Дверь не тронула, тяжелая, а шины поставила в угол, как набор детских лыж. Собрала лоскуты. На себе еще не нитки, а первым делом взялась за наведение порядка!
Потому что спальня была такой — чистой.
Завернувшись в простынь, вышла в коридор и пошла на разведку тихо-тихо, как будто меня, воровку, вот-вот нехорошо застукает хозяин дома. Маленькая прихожая, маленькие комнаты — зал и спальня, кухня как пятачок. Побывав у двух мужчин команды в личных квартирах, я собрала дополнительный портрет к образу. Все разные, и все — чистюли. Нольд же перешиб всех! У него — стерильно и первозданно, словно тут человек совсем не жил. Дом пустой. И холодный. Личных вещей на первый взгляд не было вовсе, — одни только необходимые для жизни наборы, будто в гостинице.