Некромаги

Татьмянина Ксения Анатольевна

Я стояла в дверях офиса, а Элен подошла сбоку и вдруг спросила такое! Я обалдело повернула к ней голову и даже не знала, что отвечать. Девушка сухо продолжила:

— А человек был всего минуту рядом, и тебе лично даже слова не сказал.

Парень со своего места резко фыркнул, вклинившись:

— Философию подвела… да у тебя передок за мужика зацепило, тупо самка на альфу, и прощай мораль. Всех и все готова уже предать. Шлюха обыкновенная.

— Серапион!

Варита возмутилась и брезгливо посмотрела на офисника. А я постаралась запомнить его имя, чтобы впредь даже не произносить в мыслях.

— Я прав. Слово «преданность» не про вас,

когда на горизонте появляется кто-то богаче, крупнее, — все, свой мужчина — это суррогат, ошибка, а вот этот — это настоящее! Как на того же козла Нольда все обтекают, посмотри — пальчиком поманит, любая ему в туалете отдастся. Все — шлюхи.

— Сам не тянешь, вот и бесишься. — Элен обернулась на него и спокойно парировала: — Начнем с того, что если бы у тебя было чувство собственного достоинства, и ты был бы мужчиной, то так бы не говорил. Ты себя оскорбил, а не меня. Плевать я хотела на твое мнение.

Девушка не захотела закрыть тему и спросила Вариту:

— Вари, а с тобой было что-то похожее, как со мной?

— Нет… или, не совсем… — я легко прочла на ее лице нежелание говорить при Серапионе и в тоже время нежелание упустить возможность общения по душам. — Я, когда Вилли вижу, всегда будто колокольчик внутри звенеть начинает. Не в смысле романтики. Он такой неунывный, уверенный, добрый, не смотря на все издевательства. Думаете, Вилли не знает, как его тут за глаза обзывают? А его не пробивает. Я завидую этой стойкости, такой же хочу быть. Ты вот, Серп, всех в шлюхи записал, а у меня и парня никогда не было, я живу по своим принципам, и над ними смеются. Это все угнетает. Вилли одним своим существованием показывает…

— Придурок он редкостный.

Перебил, и Варита замолчала. Я и Элен ей улыбнулись, а девушка не отстала от меня:

— Ева? Ты так и не ответила.

— На половинку было. Не то, что — вся жизнь суррогат, но я вдруг увидела, сколько в ней пустот. И это я в первую очередь постаралась, чтобы они не заполнялись. А еще… знаешь, Элен, думаю, что дело не в человеке-проявителе. Если бы ты заранее в глубине души не поняла особенностей своей жизни, никакой он не помог бы. Это ты оказалась готова. Все равно бы прорвалось, не от одной искры, так от другой.

— Возможно.

Куда бы дальше зашло — не знаю, но заглянул куратор, раздал задания и все мы заняли привычные места за столами.

Я приглядывалась ко всем троим. И пыталась проанализировать причины — что вдруг заставило призраков ожить? Как раз перемены в жизни, внутренний слом или сдвиг? Варита отреагировала на убийство, а Элен тогда пришла заплаканная. Может, годовщина была или напомнило что-то извне о семейной трагедии. Духовный труп израненной девочки, — отдельная загадка. Невероятно, если на себе можно носить не себя, а родственника! Странности всего, что я в последние дни открыла, скоро погребут целой толщей, а я так ни с одним ответом не выберусь. Во всем — Нольд с его нечеловеческими проявлениями, коллеги Инквиза с призраками, убийство Гордона, узнавшего тайну, но не успевшего раскрыть ее. Южанка из лавки. И отдельно мое задание — некромага-смерть.

«Соглашайся» — пришло с номера «четыре» и к концу рабочего дня в офисе объявился Вилли.

— Обаяшка, пошли в кино?

— Пошли.

— А, может, и в кафе заскочим?

— Договорились.

— Через десять минут жду у выхода.

Варита спросила:

— Давайте, как-нибудь и нашей компанией выберемся? На поболтушки вне работы?

— Хорошая мысль! Не сегодня, но денек подберем.

* * *

На

этот раз Вилли повез не к себе, а в новом направлении. Четыре станции на метро, потом пешком, и я поняла, что мы забрались не к окраине, а еще больше в глубь города — район, где каждое здание — это фитнес-центр, студия красоты, клиника здоровья, еще какие-то мега центры для богатой жизни тех, кто мог себе позволить дорогие услуги. «Наука» обследования любой сложности, диагностика и лечение» — в здание с этой вывеской мы и вошли со служебного входа. Так и подмывало спросить Вилли, который сначала болтал, а, едва уехали подальше, снова замолк — зачем мы здесь?

Лифт поехал на минус второй этаж:

— Берлога Троицы. — Вилли сам начал. — Я на верхотуре, он в норе. Ты же не думала, что он свободно может работать в клинике Инквиза, где каждый грамм чего угодно и лишнее стеклышко требует кипы отчетных бумаг? Все его чудо-капсулы родом отсюда.

— Тоже богач содержит?

— Он самый. Только Парис вредный жутко — что касается денег, делает влёт, а вот на запрос с некромагаой Таис молчит и тянет.

Троицу не увидела, как подумалось. Коридорами мы миновали закрытые двери и вошли в просторную комнату отдыха. Кондиционер, пара диванов и большой стол с кучей оборудования. Ян сидел за одним из ноутбуков:

— Тебе всыпать за самодеятельность?

— Это ты про ту, когда я тебя перед начальством скомпрометировала?

— Смешно, Пигалица. Думаешь, мы сектой не занимаемся, все сама? И, Вилли, ты когда-нибудь уже перестанешь опаздывать?

— А когда ты уже будешь приходить в хорошем настроении? — Буркнул Вилли себе под нос, так, чтобы Ян его не услышал.

— Сектой занимается особый отдел, и достать служебные материалы трудно. Знаешь, сколько я перепил, чтобы вклиниться в узкий круг их следователей и позадавать любопытные вопросы? Похвали за подвиг.

— Хвалю!

Ему моя оценка на самом деле была не нужна. Ян равнодушно махнул на стул рядом с собой, и я села. Никого больше ждать не стали, собрание уже полное — ни Троицы, ни Нольда не будет.

— Сначала минусы: никто жилы не рвет. Некромаги, не мне тебе говорить, не самые успешные и значительные люди — вы живете в тени, так что, если без вести пропадает грузчик из порта или работница логистического склада… — Ян развел руками. — Вас даже родственники и друзья не хватятся, и не будут трясти полицию. Потому что у вас нет близких. А трупы после ритуалов секта не бросает у обочины, а хорошо прячет. Или уничтожает с помощью других пленных некромагов.

Я вспомнила завод, два мертвых тела в контейнере, и не напомнила, что мы упокаиваем братьев и сестер добровольно, если находим. Лишаем улик, прекрасно понимая, что на самом деле никто расследовать по-настоящему их смерть не станет. А сердце настолько сжимается болью от ощущения пыточного убийства и изуверства над телами, что невозможно не дать им покоя. Невозможно бросить, отказав в последней помощи.

— Группа разбирается больше по следам на месте ритуала, — кровь, отпечатки, частицы чего-либо. Когда обнаруживают место бойни, не всегда же сразу можно понять — сектанты это, или местный маньяк обычных людей истязал? Проводят расследование и задерживают подозреваемых. Теперь просто факты, нейтральные: за все время выявления культа, а приличный срок, удалось поймать пять настоящих, доказанных адептов. Но мелких, низшего звена, и на допросах выудили не много информации.