НеКлон
Шрифт:
– Угадала, – внезапно вместо меня отозвался Брэм. – В роду у Ариадны явно был какой-то предок-француз.
– У меня во Франции кузина живёт, рядом с центром Парижа. Её мать, как и моя, чистого танзанийского происхождения: их родители были чистокровными танзанийцами и родители их родителей тоже. Так вот мы с кузиной стали одними из первых в нашем небольшом роду, кто выбрал себе в мужья белых мужчин. Я вышла за шведа, ведь наша семья переехала в Швецию из Египта в тот год, в который случился знаменитый климатический бум в двадцати странах Африки; а семья моей кузины обосновалась во Франции. Так она теперь миссис Лакруа – вышла за местного
Сначала я решила, будто у меня случился визуальный обман, потом, что передо мной возник настоящий мираж, и только после я ощутила испуг: на первой полосе газеты была размещена крупная цветная фотография главного здания Миррор.
Я уже хотела взять в руки газету, как вдруг её перехватил Илайя:
– Теперь только и разговоров, что про этот Миррор, – продолжила говорить Бабирай. – Как будто у нас уже решили вопрос с нелегальными мигрантами, и вообще других вопросов не осталось.
– Да, это теперь главная новость на многие месяцы, если не на годы, – подала голос Рита.
– Бедняжки эти клоны, – сдвинула брови Баби. – Они ведь тоже живые существа…
– На этот счёт даже в нашей компании обнаружатся полярные мнения, – заметил Илайя. Я вся внутренне сжалась и сжала под стойкой кулаки, предчувствуя тяжелый шторм. – Их – я имею в виду клонов – вообще не должно было существовать. Само их существование противоестественно.
– Согласна, – в ответ утвердительно кивнула головой барменша.
– А ты что думаешь, Брэм? – Рита, казалось, не сводила глаз с Брэма.
Брэм сдвинул брови, но в целом ответил равнодушным тоном:
– Думаю, что создание клонов – это действие человека против природы и нравственности, что, впрочем, для человека не в новинку. Больше ничего.
– Но органы клонов способны спасти жизни многим людям, – взмахнув головой, девушка заставила свои локоны уйти с её розовых щек. – Сами посудите: десятки, а может быть даже тысячи людей годами стоят в очередях на пересадку органов и всё это время страшно мучатся, многие из них не доживают до своей очереди, даже дети… Клонирование человека способно помочь нам спасать нуждающихся в срочных операциях.
Илайя улыбнулся:
– Ты забываешь, что клонированием мы занимаемся уже не первое десятилетие, а клоны до сих пор доступны только богачам. Причём неизвестно каким именно богачам нашего общества, ведь информация о том, у кого из этой всей элитной плесени имеется клон, а может даже несколько клонов, строго засекречена. Представьте только, что у Хяльмара Херманссона или у Линды Али имеются клоны.
– Ой фууу, – Рита сморщила носик, – как представлю, что этих людей на нашей планете может быть больше одного экземпляра, так тошнит.
Кажется, чуть-чуть начинало подташнивать меня…
– Однако, детки, не забывайте, – Баби подняла вверх указательный палец, – что эти богачи с их клонами считаются главными поставщиками донорской крови в Швеции.
По моей коже пробежался холодок и вслед за ним разлились мурашки: после своих последних сливов крови в донорский банк, 11110 теряла сознание на продолжительное время.
–
– А из каких же? – округлила глаза Рита.
– Во-первых, они сотрудничают с банком крови, чтобы их лавочку живых кукол не прикрыло общество, в котором очень много недовольных самим фактом того, что в нашей среде производятся человеческие клоны. А во-вторых, таким образом они пытаются очистить свою совесть, оправдать самих себя мыслью: “Мы ведь делимся, мы ведь помогаем, а может быть даже спасаем, причём забесплатно, а значит наши действия в целом оправданы!”. Взять хотя бы Эмиля Фалька. Помните, как примерно пять лет назад этот человек заявил, что у него на протяжении шестнадцати лет был клон, существование которого спасло ему жизнь, когда ему внезапно потребовалась пересадка сердечного клапана?
– Все помнят, – откликнулась Рита. – Якобы после пересадки клапана себе, все остальные органы своего клона он пожертвовал в медицинский фонд. Пресса даже выпускала статьи с историями людей, жизни которых спасли органы клона Фалька. Я запомнила девочку, пережившую пересадку обеих почек, и старушку с прижившимися роговицами глаз.
Я вся превратилась в каменную статую. Пять лет назад? Что за клон это был? Очевидно, парень шестнадцати лет. Очевидно, в честь его ухода я, 11112 и 11110 запустили в небо синие фонарики. Запускали ли мы в его честь красные фонарики? Наверное, нет: раз его быстро разобрали на запчасти, значит, скорее всего, переходного состояния у него не было…
В мои мысли прорвался громкий голос Бабирай:
– Эта история Фалька – чистый пиар и шумиха, чтобы доказать общественности полезность, а значит надобность существования клонов. И непонятно это только закостенелым глупцам.
– Так а что там конкретно произошло, в этом Миррор? – Рита взяла газету из рук Илайи.
– Да общественности скармливают только сплетни и ничего толкового, – вздохнула Бабирай. – Слышала, как кто-то грешил на утечку газа.
– Утечка газа не смогла бы такого сотворить, – Илайя развернул газету в руках Риты на второй странице, и моё периферическое зрение выхватило образ полностью обугленного и разрушенного вплоть до фундамента здания. – По одному только этому фото видно, что от такого крупного строения остались одни угли. Это же сколько газа должно было незаметно “утечь”, чтобы поднять в воздух целое трехэтажное здание? Нет, тут точно взрыв с применением крупных снарядов. Правительство, естественно, сейчас будет всячески стараться замести все следы, но как бы в итоге ни оказалось, что именно они и уничтожили собственную лабораторию по производству человеческого мяса.
Я едва удержалась, чтобы не зажмуриться. Кожа похолодела настолько, что стало по-настоящему холодно. Человеческое мясо… Вот кто мы для оригиналов. Вот кем эти весёлые и добродушные личности увидели бы меня, вдруг узнай они, кто я такая на самом деле: не одна из них – мясо.
– Уже озвучили количество погибших? – Рита блуждала заинтересованным взглядом по газетной статье.
– Сто семьдесят два человека, – совсем тяжело и даже как-то горестно вздохнула Бабирай, – а клонов были тысячи. Вроде как больше семи тысяч. Крупнейшая человеческая потеря Швеции за последние несколько десятилетий. Национальный траур продлится до конца недели.