Неизведанные пути
Шрифт:
Голова не услышал. Или не послушал, понять она не успела. Потому что дверь распахнулась, отшвырнув атамана, и из нее выскочил человек в черном плаще. Рука Лани легла на рукоять ножа. Страх прошел, остались лишь азарт и предвкушение схватки. Незнакомец (хозяин? слуга?), не замечая девушки, бросился на зашевелившегося на полу Голову. Свистнул, рассекая воздух, летящий нож. Острый, как бритва, он вошел в бок незнакомца. Вот теперь он обратил на нее внимание (на что только не приходится идти честной девушке ради этого!). Оставив в покое атамана, развернулся и пошел на нее, недобро поблескивая
Незнакомец, нехорошо улыбаясь, двинулся к девушке. Лани на миг пробила дрожь ужаса, но она сразу же взяла себя в руки.
– Не подходи, – предупредила она, покачивая на ладони второй нож. Странно, но страха не было. Даже волнения не было. Рассчитывать Лани могла лишь на себя, но это только добавляло ей смелости. Второй клинок вошел незнакомцу в грудь.
Он остановился. Не торопясь, вытащил нож из груди и медленно, демонстративно улыбнулся, обнажая… Творец, у него же клыки! Вампир! Черные, без зрачков, глаза, удлиненная форма черепа, острые, плотно прижатые уши, бледность кожи… и, конечно, клыки!
Вот тут Лани пробрало по-настоящему. Она быстро попыталась вспомнить все, что знала о вампирах. Боятся осины – у нее нет осины. Боятся солнечного света, но до утра еще далеко. Не любят зеркал (идиоты! Неужели, даже женщины-вампиры без зеркал обходятся? Ни за что бы Лани не согласилась на такое). Не любят чеснока (она его тоже не выносит). Что еще? Ах да, боятся прикосновения серебром. Эх, был бы у нее нож из серебра! Хотя, стоп! Может, подойдет серебряная цепочка, последняя из ее покупок.
Лани мгновенно сорвала цепочку с шеи, уронив на пол красивый кулон (а вот за это ты дорого заплатишь, будь ты хоть трижды вампир). Одним движением выхватила нож, вторым – обмотала цепочку вокруг клинка, закрепив ее одним концом у гарды, второй насадив на острие ножа. Непрочно, конечно, но на один удар должно хватить.
Улыбка сползла с тонких бледных губ вампира. Он поднял обе руки вверх и что-то то ли запел, то ли завыл, глядя ей в глаза.
– Крови глоточек, ночи кусочек, нитью пути ко мне подойди!
По телу девушки пробежала сладкая дрожь. Глаза закрылись в предвкушении, вот сейчас он подойдет, коснется… Откинет волосы… Наклонится к шее…
У Лани закружилась голова, желание сделать все, что он захочет, на миг стало неодолимым. А потом разом пропало, оставив только сладостную истому. Вампир опустил руки, взгляд его стал настороженным.
– Ведьма, что ли? – спросил он, словно разговаривая с собой. – Сильна, ничего не скажешь. Но это тебе не поможет. Все равно станешь моей, только уже с болью и страхом. Ну это твой выбор, счастью и удовольствию предпочесть боль и страх…
– Подойди только, – пригрозила Лани, поднимая нож.
– Сама попросила, – сообщил флегматично вампир и вразвалку, не торопясь, двинулся к ней. Медлительность его движений обманула девушку, и она пропустила тот момент, когда вампир бросился. От замедленности не осталось и следа, движения его были
– Хочешь меня убить? – ухмыльнулся вампир, демонстрируя свои великолепные клыки. Похоже, он решил не торопиться и поиграть напоследок с жертвой. – Ну давай попробуй. Что для смертных важно, а? Смерть и любовь? Ты ведь красивая девушка, не хочешь ли со мной любовью заняться? В последний раз?
– А разве вампиры это умеют? – против воли заинтересовалась Лани. По ее запястью сочилась кровь, она переложила нож в левую руку, а правой зажала рану.
– Вампиры много чего умеют, – гордо объявил тот, но в его голосе девушка уловила нотку смущения. «Врет поганец», – догадалась Лани.
– Лучше уж всю кровь отдать, чем с таким, – усмехнулась она. Страха почему-то все равно не было, будто дело происходило во сне. А во сне Лани всегда была смелая, как какая-нибудь легендарная воительница. Или, наоборот, волшебница.
Она почувствовала, как горячие густые капли стекаются в ее ладонь из раны. Алые струйки скользнули между пальцами на пол, вызывая у вампира обильное слюноотделение.
– На, подавись! – звонко крикнула Лани, плеснув на вампира своей кровью. Интересно, он сядет на карачки, чтобы слизать кровь с каменного пола, как кот валерьянку, или допустит, чтобы ценный продукт пропал зазря?
Капли крови брызнули на запястья и лицо вампира. Глаза его вдруг вылезли из орбит, из горла вырвалось устрашающее шипение. Совсем голодный, решила Лани, уже готовая к тому, что ею сейчас будут питаться. Девушку передернуло от отвращения, когда она себе это представила. Нет уж! – решила она. Раньше я себе этот нож в сердце всажу. Впрочем, никакой уверенности в том, что она сможет это сделать, Лани не чувствовала.
Вампир выронил метательный нож, которым до этого игрался, демонстративно подрезая длинные когти. Неожиданно взвыл, захлебываясь диким, нечеловеческим воплем. Когтистыми пальцами (неплохой маникюр, оценила Лани) он пытался стереть брызги крови с лица. Потрясенная девушка вдруг увидела, что там, куда попали алые капли, кожа расползалась, как гнилой, дряблый пергамент.
Рукавом плаща вампир сумел-таки вытереть лицо. На Лани он теперь взирал потрясенно и вроде как даже с ужасом, что ее не могло не порадовать. Так на нее мужчины еще не смотрели, особенно такие вот высокие. Красивым его, правда, не назовешь, да и живым с большой натяжкой, – в общем, совсем не во вкусе Лани, и все равно приятно.
– Ты кто? – хрипло спросил вампир, пятясь от нее.
– Зачем тебе? – Девушки часто отвечают вопросом на вопрос. Почему это Лани должна быть исключением?
– Ведьма? Ну и что, что ведьма! Что у тебя за кровь, она совсем не съедобна! Ты что, отравить меня хотела, дура?