Неистовый зверь
Шрифт:
Церковный колокол долго трезвонил на всю округу – прихожане возносили горячие молитвы о защите обоза от всякого сорта разбойников – неважно в драных они будут лохмотьях или в кольчужных рубашках из лучших мастерских Гальсбурга.
Никос ехал верхом, но было заметно, что каждое усилие дается ему с трудом. В последний момент Марина даже всерьез хотела отговорить мужа от столь утомительного для него путешествия. Никос только отрицательно покачал головой, по обыкновению слабо улыбаясь:
– Я засиделся в родном гнезде, еще немного и заживо обрасту паутиной… А ведь прежде принимал участие в знаменитых турнирах. Имя де Альба заставляло
Никос нежно простился с Сильдой, и, наблюдая трогательную сцену из-за душных складок повозки, Марина даже вздохнула с досадой:
"Надо будет высказать этой дурехе, чтобы не ластилась к нему у всех на виду, хотя недоброжелатели и так понимают, что наш брак лишь прикрытие. Да какие могут быть дети! Я же не шлюха, чтобы прыгать в постель к первому встречному, мне самой будет противно. Ладно, съездим, мир посмотрим, себя покажем, а там, будь, что будет."
Дорога в Райнартхолл заняла почти два дня, первую ночь путники провели на постоялом дворе у реки. Марина заметила, что местность, по которой они проезжали, и впрямь, была заболочена, хотя по краям дороги часто попадались сосновые леса и обширные луговины с разнотравьем.
«Топи да болота, синий плат небес, хвойной позолотой взвенивает лес…», – от скуки Марина развлекала своих спутников стихами любимых поэтов и песенками из детских мультфильмов, чем вызвала еще большую любовь и уважение всей процессии.
Не желая отставать от высокоумной госпожи, Лисса рассказывала простенькие деревенские байки, а потом включилась в беседу о различных методах воспитания детей.
– Если вся семья работает в поле, то самых маленьких приходится брать с собой, чтобы мать всегда могла покормить кроху, а уж кто постарше – оставляем дома с бабушкой. Она, правда, не может за детьми угнаться, еле ходит, почти ничего не видит и тогда просто привязывает внучат за ножку к своей лежанке. Ничего, веревка ведь длинная, дети не потеряются, зато не свалятся в чан с водой и не опрокинут на себя квашню.
Так Марина почерпнула немало полезных сведений о выработке самостоятельности у двухлеток, но вряд ли применила бы подобный опыт на личной практике.
Вдохновившись созерцанием румяных крестьянок, сгребающих сено в стога, Ронсо тоже спел заунывную солдатскую балладу времен завоевания Ничейной пустоши. Порой верный слуга с тревогой поглядывал на бледного хозяина, который словно прирос к седлу и категорически отказывался спуститься в повозку.
На следующее утро Марина с трудом убедила Никоса, что его гордость не пострадает, если часть дороги он минует лежа, поддерживаемый двумя парами заботливых женских рук.
– Эх, Марин… я желаю от всей души, пусть тебе скорее встретится достойный мужчина, а не такая развалина, как я.
– Что я слышу?! И это говорит мне собственный муж? Ты, верно, сам решил «оторваться» на сборище аграриев и перепробовать всех местных красоток подряд? Лисса, не спуская с него глаз, будет что поведать тоскующей Сильде!
Так с шутками, песенками и печальными думами маленькая процессия наконец добралась до знаменитого поместья Райнартхолл, коим владел славный Райнбок – главный судья местного рыцарства и по совместительству
По меткому замечанию Марины огромная усадьба за высокими крепостными стенами была полна разнообразного сброда: рыцари и их обслуживающий персонал, снующие туда-сюда слуги разных возрастов и занятий, менестрели, жонглеры и фокусники, воины-одиночки, желающие наняться в охрану, нищие и пилигримы на отдыхе…
Громогласное конское ржание, хриплые крики торговцев, грубые мужские голоса, стойкий запах немытых тел и неожиданно струи фиалковой эссенции от надменной всадницы явно знатного происхождения. Одних сундуков за ней несли больше десятка…
Марина прижала ладони к пылающим щекам.
«И ничего особенного, у нас на праздновании Дня Города по вечерам на центральной площади собирается такая же разношерстная публика, главное не переборщить с выпивкой и не отстать от своих".
Оставив лошадей и повозку на попечение конюха, Марина отвела уставшего Никоса в тень полосатой гостевой палатки и поручила заботам Лиссы, а сама решила разведать, где можно расположиться на ночлег.
Скоро ее внимание привлекла группа из семерых важных всадников и трех нарядных женщин. Последние ехали верхом на лошадях почти до самой земли укрытых белоснежными попонами. «Мило, но не непрактично», – резюмировала Марина и едва успела отскочить в сторону, заслышав позади конский топот и гиканье.
Разгоняя толпу дикими воплями в открытые ворота замка влетел отряд конников, возглавлял которых крупный мужчина с развевающейся гривой темных волос. Он пронесся в метре от Марины, чуть не сбив ее с ног лишь потоком воздуха. Или своим воистину устрашающим видом.
«Как носит земля такого придурка! Извинить может только одно – ему не терпится справить нужду после долгой дороги, а все ближайшие кусты заняты».
– С вами все хорошо, леди?
Рядом остановился еще один всадник, ехавший чуть поодаль, он быстро спешился и подошел к больше возмущенной, чем испуганной Марине, чтобы представиться.
– Я – Ансельм из Форлака, прошу простить моего господина за столь грубое поведение, но рыцарь Дагмар обычно приезжает одним из первых. А на сей раз у нас вышла обидная задержка в пути, небольшая ссора с одним… гм… недостойным охотником, который собирался продать испорченную оленину. Мой господин немного зол и очень спешит увидеться с бароном Райнбоком. Надеюсь, вы не сердитесь?
Отряхнув забрызганную грязью юбку, Марина внимательно рассмотрела юношу перед собой.
«Хорошенький, но молоденький… Что-то я его в роли папочки для будущего малыша не представляю, однако высок и строен, видно, что не дурак, надо бы подружиться. Как же смешно и стыдно каждого нового знакомого помещать в рамки потенциального партнера. Хватит строить воздушные замки, постараюсь расслабиться и просто хорошо провести время!»
– Мое имя Марина, м-м-м… то есть леди Марин из Тарлей. Я недавно стала женой Никоса де Альба, вы его знаете?
– О, конечно! Белого Рыцаря знают все! Он же последний… ах, простите, госпожа, я чуть было не сказал глупость. – Ансельм вспыхнул, как юная воспитанница монастыря при виде непристойной гравюры. – Я так рад, что Крепкое Сердце нашел свою половинку, кто бы что ни говорил, я верю, что герои – бессмертны, хотя бы… ах, в памяти людей.
– Крепкое Сердце? Это вы про Никоса? – удивилась Марина.