Негоциант
Шрифт:
Ничему не суждено быть вечным. Так и буря. Пошумела и прошла. Ветер наконец начал стихать, а горизонт прояснялся. Встав на ноги, я распрямил до невозможности затекшую спину и принялся стряхивать пыль с одежды. Что-то неуловимое, далекое и неясное вдруг привлекло мое внимание, и я принялся тщательно всматриваться в еще колышущееся пыльное море. Море, из которого, один за другим, замотав лица платками, выезжали низкорослые степные воины верхом на коренастых мохнатых лошадках.
— Господа, — я с трудом выплюнул из пересохшего рта попавшую туда землю, — кочевники, господа.
Подошедший ко мне Амир долго всматривался в ту сторону, куда указывала
— Будем надеяться, что они нас не заметят или примут за своих. Пыли вокруг столько, что и в десяти метрах родную мать не узнаешь.
— Нас выдадут лошади, — покачал головой барон. — Слишком большие, статные, высокие.
Я поднес к глазам руку и еще раз посмотрел на медленно вытягивающийся из пылевого облака отряд. Десять, одиннадцать, двенадцать, колонна все тянулась и тянулась. Сколько их там? Сто? Двести?
— Господа, было приятно работать с вами.
— Мы все-таки попытались, — печально улыбнулся Амир. — На смертном одре мне не в чем будет себя укорять.
— Опять эти пораженческие разговоры. — Парус принял из рук старшего советника флягу с водой. — Давайте надеяться на лучшее. Ну с чего они могут подумать, что мы, скажем, не такие же кочевники, как они? Кому из королевства, в здравом уме и трезвой памяти, такой маленькой группой, придет в голову пересекать днем эту раскаленную сковороду?
Такое везение просто не могло долго продолжаться. Но даже и теперь неминуемая гибель от пылевой бури, сменившаяся не менее острым ощущением опасности от присутствия неподалеку крупного отряда кочевников, прошла стороной. Один за другим, будто молчаливые степные призраки, тридцать конных воинов вновь втянулись в бурю и исчезли в пылевых завихрениях, оставив на земле следы копыт.
Шаг за шагом, километр за километром, наш маленький отряд продвигался все ближе к конечной цели нашего абсурдного и невероятного путешествия, целью которого были досужие домыслы, загадки, древний реестр и мой плохой английский. На пятый день пути начала заканчиваться вода, так что рацион пришлось сократить до минимума, отдавая большую часть из бурдюков несчастным лошадям. Солнце беспощадно светило, выжигая траву и землю, и каждый предрассветный час, когда еще палящие солнечные лучи не устраивали этот температурный ад, я воспринимал как благословение свыше. Еще немного — и в Бога начну верить. Я начну, а он в меня нет.
Наконец, самый главный степной участок пути был пройден, и копыта лошадей ступили на мягкую рыхлую почву. Жухлая трава сменилась плотной густой зеленью, редкий искореженный кустарник превратился в весьма колючую, но тем не менее зеленую преграду, а затем пошли леса. Неделя пути позади. Что там творится в столице? Нас, наверное, уже хватились, и первые гонцы, не щадя лошадей, уже несутся на полных парах в сторону прибрежных районов, туда, где группа ученых под предводительством жадного и беспринципного миллиардера рыщет в поисках «Новой Гвинеи». И все это только для того, чтоб сообщить: негоциант пропал. Возможно, отсутствие Амира можно объяснить или как-то скрыть. Банус отнюдь не публичная фигура. Исчезновение Грецки со всей родней тоже вписывается в общую картину. Многие из знатных вельмож имеют привычку покидать по лету свои городские резиденции и отправляться в родные пенаты. Отсутствия Паруса, положим, вообще
Самый узкий момент во всей этой истории, это собственно ваш покорный слуга. Доверенное лицо, старший негоциант и отличный продавец электрических лампочек. Сказал бы мне кто раньше, лет пять назад, что по собственной воле и инициативе, сев, прости господи, в седло и вооружившись мечом, я отправлюсь за иллюзорной целью всего лишь ради того, чтоб отомстить. Я же был нормальный, адекватный человек. Врагов не имел, а если и имел, то мелких, незначительных. Такие не то чтобы под смертный приговор подставить, скабрезную надпись на машине нацарапать толком не смогут. Теперь пошла игра по-крупному. Сильнее игроки, крупнее ставки, больше куш. Если проиграли, погнались за призраком, исхода не будет. Некуда будет возвращаться.
— Чего ради эти степняки живут в таком странном месте? — невзначай поинтересовался едущий рядом Амир. — Тут же значительно лучше. Нет, ну ты только посмотри, какая прелесть. Зеленая трава, кусты, тень вокруг. Не ровен час, скоро и лесок появится, не чета тому доходяге, что по пути встретили.
— В том оазисе была вода, — отмахнулся барон, — а тут я ничего похожего не наблюдаю. Если мы и дальше будем экономить на питье, высохну, будто осенний лист.
— Не беспокойтесь, мой дорогой Ярош, — кивнул старший королевский советник. — Если верить карте моего покойного батюшки, до цели нашего путешествия километров десять, не больше. Сейчас устроим привал, немного передохнем, а к полудню, скорее всего, будем на месте.
Первые конные патрули степняков встретились нам через час. Четверо сынов степей, мерно раскачиваясь в седлах, не спеша ехали по пыльной замусоренной дороге.
— Знаешь, что меня смущает? — прошептал лежащий на земле Грецки.
— Что? — поинтересовался я.
— Не одежда, до удивления чистая для этих чумазых, не ритуальные луки, с десяток которых висит у меня на стене, и даже не то, что в этой глухомани организованы конные патрули. Ты посмотри, по чему они едут? Это же дорога. Самая настоящая взаправдашняя дорога.
— И то верно. — Я хлопнул себя ладонью по ноге, чем тут же вызвал небольшую пылевую бурю.
Четверка всадников медленно, неспешно, преисполнившись собственной значимости, будто и не службу несли, а выполняли какую-то почетную миссию, продвигались по самому обычному и нереальному в этом мире асфальту.
— Такого не может быть! — Я в замешательстве протер глаза, стараясь прогнать наваждение, но, сколько ни тер, асфальт не исчезал, а даже наоборот, становился очевидным и реальным. — У вас нет таких материалов, — прошептал я. — Судя по состоянию дорожного полотна, нет их и на Земле. Все больше ямы и выбоины.
— Что будем делать? — поинтересовался Амир, не убирая руку с лежащего неподалеку арбалета.
— Подождем, пока патруль проедет, потом пойдем пешком.
— Куда девать лошадей?
— Привяжем в кустарнике, что погуще. Вон как раз и лесок виднеется, и горы.
— Горы, говорите?
Парус приподнялся на локтях, внимательно всматриваясь в горизонт.
— Странные какие-то горы, гора точнее. Уж больно ровная. В природе таких и не бывает, наверное.
Я еще раз протер глаза и, ухмыльнувшись, перевернулся на спину.