Нефтяник
Шрифт:
Всего каких-то пятнадцать минут ритуала посвящения в молодожены преобразили: меня — из вечно страдающей женщины в самую любимую жену, Мансура — всеми жаждущего холостяка в умопомрачительного мужа.
— Я люблю тебя, моя Рябина! — Делает паузу, пристально заглядывая в душу. — Руслана, никогда не забывай об этом! Ты самое важное в моей жизни! — Прижимает за талию так сильно, что становиться трудно дышать.
— И я тебя люблю, мой Нефтяник! Обожаю тебя мой сладкий мальчик! — Поднимаюсь на носочки, и незамедлительно сплетаю свои руки на его шее. Прикасаюсь к его губам, увлекая в нежный, чувственный поцелуй. — Мой ангел хранитель.
— Я люблю тебя, Левина Руслана. Моя Жена! — Мимолетный поцелуй, и он отстраняется. Смотрит в глаза. Глубоко в душу, как умеет только он. Гипнотизирующий взгляд прогоняет остатки разума, принося эйфорию, и я готова отдаться у всех на виду, только чтобы доказать на сколько только он важен. — У нас все будет хорошо. Я тебе обещаю. Держи мою руку, и никогда не отпускай. Мы пройдем любые испытания, что преподнесёт судьба. Всегда вместе. В этом и есть смысл семьи. Быть одним целым, чтобы не случилось. Так учила нас мама, так мы будем учить наших детей. Тиши, сейчас не время говорить о трудностях. Помни, пока мы держимся друг за друга, у нас все будет. — Прислоняется щекой к моей, целует шею, затаившись, поглощает с ума сходящий пульс.
— Ты мой! Не отпущу! Буду следовать рядом, и только за тобой. Куда бы судьба нас не загнала, мы справимся, теперь я чувствую это. — Наши пальцы сплетаются, и Мансур, не говоря ни слова, ведет обратно к входу в здание Башни, у лифта прижимает к стене впиваясь поцелуем. Честное слово, еще немного и мы повторим сцену из порнографического фильма. Спускаемся до этажа, который вызывает трепет по всему телу, поднимая каждый волосок, а воспоминания накрывают меня с головой. Моя первая ночь с ним, мой первый опыт, его нежность и забота, не позволяющая мне испытывать неловкость.
Обжигающие руки прикасаются к моей коже. Подушечки пальцев проходятся каждого изгиба тела, а затем тонут в изнывающем от желания освобождения месте. Прикрываю глаза и машинально подаюсь вперед к его настойчивым вторжениям, позволяя ласкать, доводя до финала. Срываюсь, выгибаясь в спине со стонами его имени на языке — эхом по комнате, в ответ рычание льва победителя.
Такой реакции своего тела не ожидала. Я, словно наглоталась афродизиака, все чувства обострены до предела, и не важно, что мы всю ночь не давали друг другу спать. Опять хочу, все время желаю, нет сил покинуть постель. Как я могла так быстро поменяться? Ответ ясен — рядом просто тот самый мужчина. Легкий поцелуй. Расслабляюсь. Наклоняю голову, позволяя настойчивым губам целовать мою шею.
— Нам пора… — Тихий, завораживающий голос между поцелуями. Поворачиваю голову и поднимаю руку. Прикасаюсь пальцами к щетине на щеке, слегка поглаживая. — Лана, мы опоздаем на самолет.
— Наплевать, хочу доставить тебе удовольствия. — Переворачиваюсь, увлекая за собой, оказываюсь сверху, прикусываю опухшую нижнюю губу. Так много я еще не целовалась. Чувствую, не только у меня они болят. Опять целуемся страстно, чувственно. Мелкие мурашки тут же пробегают по коже от мыслей попробовать на вкус, хотя помню его сладость и бархат кожи, но жажда прикоснуться к тату сильней меня. Кровь в жилах закипает, и меня трясет от возбуждения.
— Нет, Рябина, знаю что ты задумала, но нам правда пора, а если мы продолжим,
— Мансур, за что ты так жесток ко мне…. — смысл слов доходит до просвета в разуме. — Что? Куда это ты собрался?
— Мы.
— Что значит мы?
— Мы едем к моему отцу за благословением. Он итак будет недоволен, узнав, что мы уже женаты.
— Я не могу. Мне стыдно за испорченную свадьбу Хисиных.
— Прекращай ерунду нести. Все всё поняли, и только мне досталось за безмозглость.
— Левина Руслана Михайловна, не устану это повторять, — легонько кусает за подбородок, начиная целовать скулу. Спускается к шее, ключице, — я думаю, мы можем позволить себе пару часов насладиться друг другом, пока самолет не пойдет на посадку. Заметил твои изменения, ненасытная моя. С чем связано?
— Сама в шоке от себя. — Закусываю губу, учащенно задышав, так как он приспустил лифчик и играется с соском.
— Жена моя, я жутко соскучился по тебе, и я очень рад таким переменам. Наверно надо чаще ругаться с тобой. — Хитро улыбается, устроившись возбуждённым пахом между моих ног, упираясь в пульсирующий центр вселенной.
— Мы только помирились. Не рановато о ссорах заговорил? — Смеюсь ему в лицо, понимая, что любимый мужчина сделает из нашей ссоры Камасутру.
Просыпаться в постели с любимым мужчиной, знать, что он принадлежит только тебе — один из самых ценнейших ритуалов в жизни любой женщины. Готовить завтрак, обед и ужин для мужа самое желанная работа любящей жены.
Приоткрываю глаза, и вижу, как любимые зеленые омуты ласково смотрят на меня, изучая каждый миллиметр моего лица, а я понимаю, мой вид проснувшейся ведьмочки не может вызывать таких чувств даже у себя любимой. Наша жизнь стремительно набирает обороты в сторону покорения людей в комиссии судей по выбору на титул «Лучшая семейная пара года», а так же «Идеальные молодёжные». И эту тему не упустили вечные преследователи и гроза знаменитостей — журналюги.
Продолжая нежится в постели, доводим наши тела до эйфории блаженства и цветного взрыва фейерверков в глазах. Уставшие, но такие счастливые и насытившиеся, планируем, как отправиться на завтрак после такого бурного утра. У нас практически каждое утро и ночь в одном положении, то есть во многих горизонтальных и на всех поверхностях нашего нового дома. Мансур купил его, как только вернулись из Эмиратов. Утвердительно объявив, не принимая возражений — новой семье новое жилье.
Только речь зашла за завтрак, чувствую, как к горлу подкатывает тошнота, резко подскочив, стремительно бегу в ванную комнату, еле успев добежать до унитаза, где опустошила вчерашний непереваренный ужин.
— Лана, мне не нравиться твое состояние. Сейчас мы едем к врачу, и очередная отмазка, что ты съела испорченный йогурт, не прокатит.
В частной клинике узнать, что срок моей беременности уже четыре месяца, было сравнимо монтировкой по голове. Я не верила словам врача, яростно обозвав лгуном, а когда мне на мониторе узи показали черное зернышко эмбриона, так и сползла на пол, держась за колени любимого мужчины, который в таком же шоке не знал, что делать и что сказать. Мы долго приходили в себя, а потом счастливые и не до конца понимающие ситуацию, поехали домой. Только спустя три дня, наше понимание накрыло нас в постели. Я рыдала навзрыд, а Мансур тихо ронял слезы на мою макушку, успокаивая в своих объятиях.