Нефтяник
Шрифт:
Руслана растерянно замирает, успевая прижать руки к моей груди для защиты. Ощущаю, как бьется запуганной птицей в клетке ее сердце. Дыхание учащается у обоих. Еще немного и возьму прямо тут, но не могу этого допустить, моя Рябина не заслужила неуважения. В воздухе выключили громкость, слышу лишь гробовую тишину. Мне столько надо ей сказать, но язык жаждет сладость этого ротика. Наклоняю голову, нежно трусь носом о ее. Лана облизывает губы, и меня срывает. Наш поцелуй настолько нежный и в тоже время страстный, что понимаю, так я ни когда не целовался. Ласкаю щеки, маленькие ушки, наслаждаюсь шелком ее волос. Мой стон врывается ей в рот, в ответ глотаю
Не замечаю, сколько времени проходит, лишь знаю, не хочу отрываться от ее губ, эта девушка нужна мне как кислород, без нее задыхаюсь. Но драгоценные минуты убегают безвозвратно, а нам о многом надо поговорить.
— Зачем ты так со мной? — Тихий потерянный шепот. Стоит неподвижно, позволяя показать, на сколько, я по ней скучал.
— Я люблю тебя! Моя родная! Рябина… — Честно. Открыто. Все чувства на ладони.
— Послушай, Мансур… — Голос дрожит. Сильнее упирается ладонями мне в грудь, пытаясь оттолкнуть.
— Нет, это ты меня выслушай пожалуйста. — Разжимаю объятия, легонько хватаю ее за плечи. Провожу пальцами по бархатной коже на груди, дотрагиваюсь до ключицы. Касаюсь мягкой шеи. Руслана делает глубокий вдох и замирает.
Не решается посмотреть мне в глаза. Знает, что я все в них увижу. Как раньше не мог понять — ее чистейшая синева моря не может лгать, а если и скрывает правду, то это сразу видно. Я болван, придурок, недотепа. Заставил страдать мою девочку не заслуженно. Бросил, не дав оправдаться, а стоило заметить взгляд, и все бы понял. Нет, я как баба истеричная уехал. Скорее этим вызвал у нее гнев, в порывах ярости мы способны на необдуманные поступки. Вот поэтому она, скорее всего, избавилась от нашего малыша. Сегодня я узнаю все, и какие бы упреки и обвинения Лана не кричала мне — все проглочу, но только лишь, чтоб быть нам вместе. Надеюсь, что не опоздал совсем. Мне нужен второй шанс.
Обхватываю ее шею двумя руками, нежно гладя пальцами по подбородку. Вздыхает тяжело, но расслабляется. — Я совершил много глупых ошибок. И знаю, мне наверно нет оправдания, не достоин твоего прощения, но я умоляю, прости меня! Лана, девочка моя, боже, я не доверяю людям. Разучился. Жизнь заставила. Но рядом с тобой все по-другому, я становлюсь другим, — начинаю задыхаться, но понимаю, что нельзя. Пусть я признаю свою слабость, но мне необходимо убедить в моей честности.
— Ты наполняешь мое сердце счастьем. Вытаскиваешь из глубины души захороненную там любовь. Ты единственная кто смог забраться в мое сердце, только ты одна подчинила себе мой разум. Рядом с тобой эмоции становятся радугой после дождя. Мне хочется наслаждаться жизнью, а не просто существовать. Этот день стал испытанием, вечером еле сдержал себя в руках, чтобы не сорваться и при всех заявить на тебя права. От предложения моего отца тебе выйти за него внутри меня что-то оборвало, и я настолько почувствовал себя дерьмом вонючим. Без тебя не чувствую свежести воздуха, сплошная вонь. Твою мать, услышь меня! Ты понимаешь, что я сдохну, если ты меня не простишь. — Замолкаю на секунды, перевожу дух, обреченно вздыхаю, пытаюсь успокоить сумасшедше стучащее об ребра сердце, и этот грохот мне кажется слышен на всю округу.
Руслана поднимает голову, выразительно смотря в глаза шокированным взглядом. Сглатывает. Ее пальцы сжимают ткань моей рубашки на груди. Губы дрожат. Она хочет что-то сказать, но не решается.
— И никогда не смей уходить не поговорив.
Слезы скатываются по щекам, которые я подхватываю на подбородке пальцами, смахивая, уничтожая эти эмоции. Даже от счастья больше не позволю ей плакать. Наклоняюсь, стирая губами следы. Руслана начинает дрожать, чувствую всем своим нутром. Развязывает бабочку, пуговицы непослушно сопротивляются ее напору, но сдаются, понимая ее желание, дотрагивается до моей обнаженной груди, лаская, добирается до пресса, от этих нежностей замираю и перестаю дышать, а хочется рычать и взять, прямо на полу палубы.
— Всего выворачивает от осознания, что Макс посмел к тебе прикасаться. Он мой друг и я сам тебя толкнул в его объятия, меня злит мой идиотизм. Я больше никому не позволю этого сделать. Ты моя женщина, Рябина. Прошу тебя, прости глупца! Обещаю набраться мудрости. — Облегченно вздыхаю. Нервное напряжение уменьшает натиск на сосуды и кровь бушующая штормовыми волнами океана снижает шквал эмоций. Лана поднимает голову и смотрит в глаза. В них моя жизнь и муки, счастье и тревоги, любовь и горение в аду. Она долго молчит. Изводит меня, ждет, когда прочувствую все ее страдания. Но я заслужил эти мучительные секунды ожидания.
— Простила, давно… — Очень тихо, почти шепотом, от того что голос охрип. — Мансур, ты…., я думала… ты знаешь про… — она нервничает. Не может подобрать слов, чтобы ответить, — Я не была с Максом. — Мой шок она прерывает ладонью, закрыв мне рот. — Ты как был первым, так и остался им. После того как уехал не смогла сказать Согласна. Макс понял и простил. Все твои слова очень много значат для меня, понимаю, в то время ты рубил с горяча, и я тоже во многом виновата. Не досказанность нас растерзала. — Ее дыхание сбивается, жадно вбирает в себя кислород. Пытается унять волнение.
Ощущаю на ее голых руках волну мурашек, которые тут же передаются мне, и это не от влажной прохлады моря. Обнимаю, судорожно глажу ее голую спину, чтоб понимать — это не сон.
— До конца не осознаю, что происходит, и что творю, но я верю тебе, твоему раскаянию. И хочу взаимности, доверия. Я тоже тебя люблю! Очень. Все это время продолжала любить. Пыталась забыть, вычеркнуть в моменты сильной обиды на твое непонимание, но все напрасно… — Любимы голос, затихает. Глаза в глаза. Нас обоих уже трясет, почти колотит. Мне кажется, еще секунда и мы просто сорвемся. Хочется зацеловать. Дотронуться до каждого миллиметра ее кожи. Она моя, и чтобы не случилось, я сделаю все возможное и невозможное, но моя девочка больше не будет страдать.
Подхватываю на руки, несу к дивану, усаживаюсь сам, ее сажаю на свои колени лицом к лицу. Мечтаю чувствовать наши обнаженные тела, ее ласкающие руки мои на ней, но сдерживаю порывы, скрепя зубами настраиваюсь на другое. Я должен ей минуты, нет, часы нежности, счастья и любви. Хочу парить с ней в облаках. Идея приходит моментально, знаю, где мы сможем быть вне планеты, и ни кто нам не помешает подняться к небесам.
— Малыш, мне нужно сделать звонок. Я безумно хочу тебя, но мы будем любить друг друга в другом месте. — Вижу ее улыбку удивления. Целую, забирая себе кусочек счастья, делюсь с ней своим.