Нефтяник
Шрифт:
— Ну тогда, — прорычал он, — докажу тебе свое могущество! — Почти вплотную подошел этот хищник, прижав меня к двери своей мощной грудью в черной рубашке, и так захотелось, к ней прикоснутся, как тогда ночью.
Он тянет косынку за кончик, развязывая ее, гладит синяк, поставленный им на моей шее, а меня начинает трясти. Низ живота возгорается пламенем и пульсирует, заставляя ноги подогнуться. Но, он не позволяет мне рухнуть на пол.
Вскрикнула, пытаясь отвернуться, ну, куда мне справиться с ним. Его рот приблизился к губам, а руки, твердые и сильные, удержали голову.
— Нет!.. — выдохнула, отчаянно извиваясь в его объятиях,
— В чем дело, Рябина? Разве ты не желаешь продолжения нашей ночи?
Не успела я ответить, как этот представитель прайда накинулся на мои губы в пожирающем поцелуе. От его сладких губ начала задыхаться, но вспомнив его обвинения, стала вырываться, но где уж мне против такого амбала. Левин продолжал терзать мои губы — кусая и наказывая. Стон вырвался независимо моему нежеланию показать, как он влияет на меня. Наконец его уста отпустили меня из плена, и я недолго думая, размахнулась, до боли в ладони, приложилась к его щеке.
— Подонок! — успела прошипеть, прежде чем он накрепко запечатал рот новым поцелуем.
Продолжая бешено рваться из его железных объятий, вдруг почувствовала, как горячее пламя вспыхнуло у меня в груди, и соски напряглись. Все-таки издала тихий звук, похожий — то ли на стон, то ли на хныканье, руки непроизвольно обвились вокруг его шеи и, приподнявшись на цыпочки, с лихорадочно забившимся сердцем, я ответила на его поцелуй.
Левин с усилием оторвался от моих губ, и отпустил от себя, вернулся к моему столу, усевшись на краешек. А я, в этот момент, почти сползла на пол.
— Вот видишь? — сказал он, а голос стал холоден, как тысяча острых льдин, хотя движущиеся желваки на лице, до предела напряжены, выдавали желание. Обратив внимание на внушительный холм на ширинке брюк, окончательно убедилась в его плохой игре.
— Здесь распоряжаюсь я, Лана Михайловна, нравится тебе это или нет. Но так уж и быть, я буду великодушен. — Он холодно улыбнулся и, скрестил руки на груди. — Годовое пособие, и ты увольняешься с завтрашнего дня.
Затуманенным взглядом посмотрела в хмурое лицо. Чувствую, как вся дрожу, и, показалось, с трудом втягиваю воздух в легкие, не совсем опомнившись еще от того, что испытала в последние несколько секунд.
Этот наглый хищник, чей размер обуви наверняка больше, чем коэффициент его умственного развития, ворвался в кабинет, оскорбил, запугал, а теперь еще и демонстрирует свое неотразимое превосходство самца. От всего этого была близка к шоку, что, разумеется, стало единственной причиной, по которой я допустила этот поцелуй, но теперь уж точно не позволю к себе прикоснуться, хотя страстно желаю мерзавца.
Как смеет мне такое предлагать? Еще вдобавок не знает, что я и есть Калинина, вот так президент компании, утверждает, что люди у него опытные. Впрочем, думаю ему наплевать на всех — наверняка папа бизнес подарил, оказывает сильную поддержку, и он считает, что ему не нужно знать хозяина очередного приобретения. Вот что значит допусти бедняка к власти, дай бразды правления.
На сколько, позволяла, оставшаяся во мне, храбрость — улыбнулась, хотя стоило огромных усилий.
— Как великодушно, господин Левин, — ядовито воскликнула, — вы так добры и щедры! — Моя улыбка сделалась злорадной. — И все же вы не сможете уволить меня, а ваши деньги засуньте
— Рябина, — вздохнул он устало, — прекращай сопротивляться, неужели тебе будет приятно терпеть унижения? Поверь, если ты останешься, и продолжишь тут работать, я сделаю все возможное, чтобы превратить твои будни в кошмары. Сделав паузу, ухмыляясь, продолжил:
— Какую ты тут должность занимала? Знай, с завтрашнего дня будешь уборщицей работать. Я заметил тут нехватка обслуживающего персонала. Как не поймешь, не позволю рядом со мной работать людям не чистым на руку.
«Ну, сукин сын! Угрожать мне вздумал?»
Снова улыбнулась, и ложь так легко слетела с губ, словно это была величайшая правда, которую когда-либо слышал мир.
— Во-первых, прекращай меня так называть! Во-вторых, мы еще посмотрим, кто кого, — вздернула голову, скрестила руки на груди, — я исполняющая обязанности директора, пока Калинина в декрете. Спешу тебя огорчить, не боюсь любой работы, считаю каждую профессию достойной. Так же, разочарую, пока Руслана Михайловна не выйдет, ты ни чего не сможешь сделать, а в-третьих, еще не известно у кого рыльце в пушку, а так как уверенна в своей невиновности, то утверждаю — в твоей идеальной компании завелась зверюшка обворовывающая тебя.
Левин закрывает ладонью глаза, и я понимаю, куда он пялился в момент моей пламенной речи. Ах ты, похотливая горилла! Да он у нас любитель женской груди. Вот и появился козырь в моем рукаве. Этим воспользуюсь в своей выгоде.
Не понимаю, как мог мне нравиться, что с ума сходила. Прошедшие годы его, конечно, сильно изменили, наделяя еще большей красотой, но сущность осталась та же, — нужно затащить девушку в постель — включает все свое очарование. Конечно, не буду лгать — сердечко заныло, а душа требовала продолжения, когда уходила из его номера, не попрощавшись, но разумом понимала — этот мужчина недосягаем для меня. Для Мансура я буду всего лишь развлечением на пару ночей. В мои планы это совсем не входит. Хочу семью, деток, и что бы мой мужчина смог защитить нас от невзгод.
«Спасибо тебе судьба, что в очередной раз подкинула мужчину-разочарование».
Подхожу к своему столу забираю сумку, из старенького шкафа вынимаю пальто, которое сразу напоминает день встречи с этим секси-мужчиной, что заставляет меня с трудом сглотнуть застрявший в горле ком.
— Раз ты не хочешь удалиться из кабинета, то его покину я. Надеюсь, завтра ты будешь в более располагающем настроении, и мы нормально обсудим дальнейшую работу. Поверь, у меня много идей как вытащить из ямы эту компанию. Буду рада, если услышишь и дашь шанс доказать.
Разворачиваюсь и ухожу, не дав ему сказать и слова. Знаю, начнет опять обвинять во всех грехах мира, а так я осталась в победителях. Правильно говорят — Молчание — это оружие: иногда оно стоит выигранного сражения.
Открываю дверь и почти сталкиваюсь с помощницей, которая в руках держит поднос с кофейным набором. Чувствую за спиной тепло исходящее от мужчины, он, что решил пойти за мной. Не решаюсь повернуться, и хватаюсь за Мишель, как за спасательный круг утопающий.
— Прости родная, я уже ухожу, так что напои гостей и проводи в добрый путь. — Указываю, кивком головы, на мужчину, усевшегося за стол секретаря, будто король на троне. — До завтра. — Целую в щеку подругу, а она на меня смотрит непонимающим, удивленным взглядом. Шепотом на ушко — Утром все расскажу.