Нефритовый Грааль
Шрифт:
«Она просто женщина, — думал Натан, — но она прекрасна. В ее лице легенда впрямь становится былью».
— Сейчас я хочу отправиться домой, — сказал мальчик. — Грааль будет в безопасности в моем мире. Там он и должен оставаться — пока не придет время. Но я не могу вернуться к себе. — Он закатал рукав и показал то место, где стер с руки Знак Агареса. — Я не могу найти дорогу.
— Ты сказал… что видишь сны.
— Больше не вижу. Я здесь, в самом деле здесь. Я спал в пещере — и проснулся в ней же. Проход в моем сознании закрыт. — Теперь, когда непосредственная опасность для жизни миновала, паника медленно просачивалась в сознание, не давая работать мысли. — Я не знаю, что делать.
— Мы отыщем путь, — пообещала Халме.
В опустевшей книжной лавке в третий раз за утро звонил
— Мы снова едем в Иде. Я должен разобраться с тем делом. Во всяком случае, настолько, насколько это возможно. И будь я проклят, если позволю краже пополнить список нераскрытых преступлении.
Они направились к автопарку.
— Поедем на моей. — И Побджой решительно покатил в направлении деревни.
В Дом-на-Реке Анни впустила уборщица; она объяснила на ломаном английском, что мадам в Лондоне, а мистер Аддисон отправился в Кроуфорд за покупками. В «Сейнбериз», догадалась Анни. Она спросила, долго ли его не будет, но, похоже, эта фраза была выше лингвистических возможностей девушки, и тогда Анни с помощью простых слов и жестов попыталась объяснить, что подождет. Уборщица еще минут двадцать наводила порядок, потом постирала тряпки, вычистила пылесос, взглянула на гостью с явным недоумением и, пожав плечами, ушла. Снова оставшись в доме одна, Анни задралась: долго ли еще не будет Майкла? Она прокралась вниз по лестнице, прислушиваясь к малейшему шороху и гадая, действительно ли Рианна в городе. Анни старалась не думать о времени: когда чего-то ждешь, время всегда растягивается. Ей удалось сбежать от ожидания в давке — только чтобы угодить здесь в ту же ловушку. Она без особой надежды толкнула дверь в башню Рианны: как обычно, та оказалась заперта. Должно быть, ее закрыл дух, а не настоящая Рианна. Майкл заметил бы, если бы его жена перестала заходить в собственные покои. А дух, разумеется, не станет носить с собой ключ — ведь он регулярно обращается в воду. Значит… ключ должен быть где-то поблизости. Анни принялась выдвигать ящики на кухне и в гостиной, потом бросилась в спальню: проверила туалетный столик, порылась в карманах пальто и в паре забытых сумочек. Теперь, когда Анни нашла себе занятие, чтобы скрасить ожидание, она предалась ему с большим энтузиазмом. Потерпев неудачу, она остановилась в раздумьях: нужно было принять во внимание природу духа и неизвестную личность — ведьму или волшебника (Бартелми сказал, что это некто, обладающий Даром), вызвавшего его. Кто-то оставался в тени, незамеченный, возможно, использовавший Эффи Карлоу как шпиона и водяного демона как убийцу; именно ему нужен был Грааль, чтобы открыть Врата между мирами. Наверняка ключ остался у духа — не было необходимости передавать его кому-то еще. А где он станет что-либо прятать?
Прежде чем она успела додумать собственную мысль, ноги понесли ее в ванную. Шкафчики оказались пусты, зато, когда Анни подняла крышку сливного бочка, она увидела ключ: он лежал, поблескивая, на дне под водой. Наверняка тот самый! Человек спрятал бы ключ под камнем или цветочным горшком, а для морского призрака логичнее было бы поместить его под воду. Анни закатала рукав и выудила находку. Конечно, в башне не могло быть сокрыто ничего особенно важного, и все же…
Анни изо всех сил желала, чтобы Майкл задержался еще. Только не сейчас, ведь она еще ничего не узнала! (Если башня не скрывает никаких зловещих тайн, то она просто положит ключ назад и не станет упоминать о том, что заглядывала туда.)
Анни вернулась к запертой двери, слегка трясущейся рукой вставила ключ в замочную скважину. Ключ подошел. Повернув его, Анни распахнула дверь.
Она очутилась в комнате, совмещающей в себе элементы кабинета и гостиной, похожей на покои Майкла в другой башне, только в большем беспорядке: стены, увешанные рекламными кадрами из различных фильмов с участием Рианны, зачастую по соседству с куда более именитыми звездами; диванчик с вышитыми подушками; письменный стол, заваленный
Теперь Анни узнала запах. Когда ей было лет десять, она стояла у кровати бабушки, пока жизнь медленно покидала ее; дух еще сопротивлялся, а тело уже умирало. Но этот запах знаком нам всем, вдыхали мы его когда-либо или нет: он в памяти человечества, он столь же стар, как привычка дышать. Страх перед ним — часть формулы жизни. Анни замедлила шаг — и опять пошла быстрее, прикрыв рукой нос и рот.
Лестница привела в спальню, всю декорированную различными оттенками белого: белоснежный ковер, мебель в стиле Барби, кровать под муслиновым пологом. Сквозь ткань виднелась лежащая в постели фигура: темные волосы разметались по подушке, руки лежат поверх покрывала. Зажимая ладонью нос, Анни отдернула занавеску.
«Меня не стошнит, — убеждала себя Анни, — меня не стошнит». Она не вскрикнула. То, что осталось от Рианны Сарду, очевидно, пролежало здесь довольно долгое время. Волосы сохранились: теперь они окаймляли череп-лицо, кое-где тронутый разложением. Глаза и щеки ввалились; на одеяле покоились ссохшиеся до кости пальцы. Анни мимолетно вспомнился Даниэль в стерильно белой больничной палате. Не цвета свадебных одежд и чистоты, но цвета смерти, скорби и ужаса. Анни хотела отвернуться, но не могла отвести взгляда: она все смотрела и смотрела на это жуткое гниющее создание. Внизу остались фотографии — бледная угловатая красота, более впечатляющая на экране, чем в жизни, аура славы и приверженности хвастливому актерскому ремеслу. А здесь — это. Ужасное и жалкое.
Наконец Анни отошла. Сердце все еще быстро колотилось, но тут раздался звук, заставивший его замереть посреди удара.
Лестница лязгнула.
За секунду целый рой мыслей в мозгу попытался угнездиться. Был ли то Майкл (о бедный, бедный Майкл!) или фальшивая Рианна? Куда спрятаться? Но времени не осталось. Анни оглянулась в поисках оружия; удалось заметить лишь щетку с металлическими зубцами, что лежала на туалетном столике…
Над порогом появилась голова. Майкл.
Анни бросилась в его объятия, всхлипывая, бессвязно бормоча:
— Не смотри… Не смотри… О, Майкл! Мне жаль, так жаль… Я должна была сказать тебе, что она такое на самом деле. Я должна была предупредить тебя…
Его руки скользнули к ее плечам, отталкивая. Анни подняла глаза на Майкла: лицо его было совершенно спокойно. Ни шока, ни ошеломления — лишь спокойствие. Он бросил взгляд на кровать и ее ужасного обитателя, потом перевел его на Анни.
— Ах, боже мой! — сказал он.
Анни отступила назад.
Губы исказила кривоватая улыбка — только теперь это была уже не улыбка, а лишь изгиб. Небрежный беззаботный вид изменился, словно маска, что сморщивается в попытке приладиться к преобразившемуся лицу под ней. Со странным налетом отрешенности Анни заметила в уголках глаз и на щеках Майкла насмешливые и циничные морщинки, которые когда-то находила столь привлекательными. Ощущение его прикосновения, его губ и рук оставалось с ней с прошлого вечера, согревая в моменты ужаса и омерзения. Теперь оно улетучилось без следа. Анни избавилась от наваждения и ощущала лишь пустоту внутри и жуткий страх.