Нефритовый Грааль

Хемингуэй Аманда

Однако ни по одной программе не говорили ни о какой звезде. Следующим вечером Натан взглянул на небо — звезда исчезла. Он не обсуждал случившееся с друзьями, хотя про себя не переставал удивляться; а порой поздно ночью тайком взбирался по стремянке, чтобы взглянуть на небо — на всякий случай. И только следующей весной, когда Натан почти забыл историю со звездой, он увидел ее вновь.

* * *

В ту зиму из Лондона приехала новая пара, вызвав некоторое оживление среди наименее гламурных местных жителей. Обоим было за тридцать: он преподавал историю в университете Восточного Суссекса и писал романы для избранных — достаточно популярные, чтобы их продавали в большинстве магазинов; она была актрисой интеллектуального типа, довольно

регулярно появлялась на сцене по телевидению, Его звали Майкл Аддисон, ее — Рианна (предположительно сокращенно от «Марианна») Сарду; их считали мужем и женой, хотя ее часто не бывало дома: она то выезжала на гастроли, то отправлялась на съемки очередной телевизионной мелодрамы или эпизодической роли в кинофильме. Майкл же большую часть времени проводил здесь; деревенские жители сошлись во мнении, что человек он приятный и дружелюбный, и стали звать его Майком, Случалось, он пропускал вечерком пинту пива в пабе или заходил поболтать с Лили Бэгот в гастрономии и с Анни в книжной лавке. С виду Майкл был мужчина довольно привлекательный, с небрежным видом и кривоватой улыбкой, которая могла бы быть неотразима, если бы того пожелал ее хозяин. Носил он подходящую для загородной жизни одежду: вощеные куртки, высокие сапоги, кроссовки — и очки для чтения и вождения. Его супруга, напротив, при ближайшем рассмотрении скорее разочаровывала. Помятый, неухоженный вид, что так шел Майклу, — вовсе не то, чего ждали в деревне от актрисы, в особенности с именем Рианна; кроме того, здешнее общество нашло ее надменной и неприветливой. Что до ее внешности, то правильной формы скулы казались скорее резкими, нежели красивыми; волосы, длинные и темные, обычно были зачесаны назад и собраны в тугой пучок, а свободные концы торчали во все стороны от макушки. Ходили слухи, что Рианна пренебрегала Майклом, и его появление среди местного населения неизменно вызывало некое невысказанное сочувствие.

Пара купила хмелесушильню на краю деревни: две круглые башни под остроконечными крышами-колпаками и между ними — длинное строение, обитое деревянными панелями и обставленное старомодной мебелью, задорого отремонтированное. Мимо дома, извиваясь, несла свои воды через заливные луга река Глайд; сад спускался к самому берегу, где был пристроен небольшой причал для пары лодок; хотя у четы имелась лишь маленькая моторка, да и та осталась от прежнего хозяина. До приезда Майкла и Рианны дом некоторое время стоял пустой; Натан, Джордж и Хейзл однажды позволили себе «позаимствовать» лодку и едва не пожалели о своей проделке, угодив в водоворот, с которым не смогли справиться. Пришлось направить лодку в берег, чтобы ее не утащило течением или вовсе не затопило, так как выяснилось, что обшивка отнюдь не герметична. Однажды, встретив Майкла в магазине, Натан решил, что нужно предупредить его об опасности, хотя, несомненно, мальчик предпочел бы, чтобы мать не слышала их разговора.

— Ты взял лодку без разрешения?! — Анни едва не задохнулась от гнева и тревоги.

— Мы не крали! — запротестовал Натан. — Ведь мы потом вернули ее — и к тому же тогда мы думали, что она ничья.

— На лодках опасно, — сказала Анни, оставив пока в стороне вопрос кражи. — Вы могли утонуть. И о чем только вы думали?

— Мы ведь умеем плавать. Мы бы не утонули, честное слово!

— Под водой есть водоросли, которые могли утащить вас в глубину…

— Ничего страшного, — вмешался Майкл. — Спасибо за предупреждение, Натан. Очень заботливо с твоей стороны. Вообще-то я подумывал купить другую лодку, небольшую, может, даже надувную, с мотором. Если мама не будет возражать, как-нибудь прокатимся вместе.

— Конечно, я не против, когда он под присмотром. Вы очень любезны… То есть зачем утруждать себя…

— Мне будет приятно, — заверил ее Майкл, приподнимая в улыбке один уголок рта.

— А можно мне позвать друзей? — попросил Натан.

— Натан!

— Ничего, — успокоил Анни Майкл. — Пусть берет друзей — если лодка достаточно большая, а их не слишком много.

— Только Хейзл и Джордж. А когда вы купите лодку?

— О…

Полагаю, весной. Сейчас на воде слишком холодно. Не переживай, Нат: обещаю, что не забуду прокатить тебя. Я не из забывчивых.

— Да я и не переживал, — отозвался Натан. — А меня никто Натом не называет — это звучит несколько по-американски.

— И я не буду, если тебе не нравится.

Натан немного поразмыслил.

— Я не против, — наконец решил он, — но только для вас. И если мама не против.

— Твое имя, тебе и решать, — улыбнулась Анни.

* * *

На следующей неделе, в выходные, он все рассказал друзьям в Логове. Джордж обрадовался, но и порядком испугался перспективы опять отправиться в путешествие на лодке; а Хейзл задумалась.

— В чем дело? — спросил у нее Натан.

— Как ты считаешь, ему нравится твоя мама? — поинтересовалась Хейзл, пряча взгляд за занавеской волос, как будто закрываясь от ответа.

— А почему она не должна ему нравиться?

— Ты знаешь, что я имею в виду.

— Он ведь уже женат…

— Не говори глупостей. Женатым людям часто начинают нравиться другие люди; они разводятся; потом женятся на ком-нибудь другом. — Глухим голосом девочка добавила: — Иногда мне хочется, чтобы мама с папой развелись. Он не очень-то ее любит. Прабабушка Эффи говорит, что всегда был дрянь, а не человек.

Последовала неловкая пауза. Упоминание об Эффи Карлоу, прабабке Хейзл, всегда вызывало уважение: мало кому посчастливилось застать прабабушку, а с возрастом ее суждения приобрели ауру мудрости — пусть даже не вполне заслуженно. Никто не знал, сколько в точности ей лет: заколотые в пучок волосы по-прежнему оставались густыми, походка — энергичной, а лицо — хоть и морщинистым, но не потерявшим цвет. У Эффи был острый нос и еще более острый язык, а глаза из-под тяжелых век смотрели по-ястребиному зорко.

— Даже если так, — сказал Натан, — не думаю, что тебе стоит презирать отца.

— Это только между нами. — Хейзл не стала бы делиться секретами с Джорджем, но Натан ввел его в их компанию, так что она относилась к нему как к любимому домашнему животному. С Джорджем считались не больше, чем с Гувером. Может, даже меньше.

— Как бы там ни было, — вернулся к изначальному вопросу Натан, — маме… маме не нужен чужой муж.

— А вот моя мама говорит, что Майкл очень привлекательный, — сообщила Хейзл, — и Анни красивая. У нее должны быть поклонники.

Натан не ответил. Он сам время от времени с беспокойством задумывался об этом. У многих его приятелей и в деревенской школе, и в Ффилде были только матери — иногда даже отцы-одиночки, чьи новые пассии являлись вечной проблемой. Детям приходилось отбирать и поощрять хороших, отпугивать нежелательных. Пассии были склонны покупать детям роскошные подарки на Рождество, пичкать их гамбургерами, а потом шикать и выгонять из комнаты, чтобы приступить к поцелуям и тисканью, пока отпрыски давились за дверью беззвучным смехом. Некоторые новоявленные родственники прихватывали с собой нежданных братьев и сестер. Таковы были опасности современной жизни. Натан понимал, что тут ему повезло, но… но…

— Хочешь, чтобы у тебя был отец? — спросила у него однажды Анни.

— У меня есть отец, — ответил Натан. — Он мертв, и все равно он мой отец. И другой мне не нужен. Только… в общем… если у тебя появился поклонник, все в порядке. Если он приятный человек и любит тебя. У тебя есть… есть кто-нибудь?

— Когда он появится, — сказала Анни, — ты узнаешь об этом первым.

И вот теперь появился Майкл Аддисон. Приятный. И по утверждению Лили Бэгот — привлекательный. Жена его была актрисой, а всем известно, что актрисы вечно крутят романы и часто разводятся: такова уж их профессия. И все же… быть может, он любил жену и тосковал, когда она уезжала, а к Анни обращался лишь за сочувствием. Натан решил, что ситуация ему не нравится, с какой стороны ни посмотри. «Если он начнет дарить мне подарки и водить есть гамбургеры, тогда я узнаю наверняка».