Нефритовый Грааль
Шрифт:
Предмет сего непринужденного разговора сидел в гостиной своего дома, не обращая внимания на бубнящее радио, погрузившись в изучение вещественного доказательства, которое ни в коем случае не следовало брать с работы. Впрочем, пока он — единственный, кто отнесся к делу серьезно, так что некому его обличить. Дом Побджоя, несмотря на небольшие размеры, казался очень пустым, тихим благодаря целеустремленной тихости самого хозяина; интерьер жилища не отличался ни вкусом, ни его отсутствием. Для владельца дом не был домом — лишь местом, где
А вот из письма он выжал абсолютно все. Написано от руки заглавными печатными буквами толстым фломастером, с которым здравомыслящий автор расстался бы немедленно. Хотя писавший явно стремился создать эффект безликости, в начертании букв улавливалась некая округлость — как в редких письмах его десятилетней дочери, которую он почти не видел. Красный цвет — символ крови? Бумага, какую используют для ксерокса. Такую довольно легко раздобыть даже ребенку. Например, в школе. Он был уверен: автор письма — ребенок. «Эффи Карлоу не скончалась своей смертью. Ее убили». «Скончалась смертью» — масло масленое, ошибка ребенка или малообразованного взрослого.
К делу причастен лишь один ребенок. Кто-то из офицеров обратил внимание, что она была довольна, когда забирали Дейва Бэгота. Прислала ли она письмо, потому что действительно считала, что он убил ее прабабку, или просто для того, чтобы создать отцу неприятности? Если первое, то она могла испытывать к нему родственные чувства; если второе, почему не назвать его прямо?
Увы, в письме не упоминалось имени убийцы. В письме вообще никто не упоминался…
Глава восьмая
Грошовую спой песенку
В следующее воскресенье Ровена Торн пригласила Анни, детей и Бартелми на обед по случаю обретения запрета. Бартелми вежливо отказался: он редко гулял по окрестностям, предпочитая жить тихо и уединенно, и предложил взять вместо себя Эрика. Каким-то образом к компании примкнул Майкл; Анни сама не заметила, как пригласила его. Все отправились в один из местных пабов — «Счастливый охотник», славящийся превосходной кухней.
— Тот человек только что сказал «в его мире», — прошептал Джордж на ухо Натану, когда они вошли в паб. — У него что, беда с головой?
— С английским, — поправил Натан, на ходу выдумывая отговорку. — Он имеет в виду свою страну.
Тем временем Анни успела предупредить Майкла и Ровену:
— Эрик немного необычный, вбил себе в голову, что прибыл из иного мира. Он вовсе не сумасшедший, напротив, он жутко умный. Я думаю, все дело в нервном потрясении от того, что он здесь очутился. Эрик не рассказывает о своем побеге; думаю, это довольно болезненное воспоминание. — Анни чувствовала, что так оно и было — в некотором роде.
Рассевшись за большим столом,
— А если мы скажем, что нам уже четырнадцать? — с надеждой спросил Джордж. — В пабе можно пить спиртное с четырнадцати лет, если сам его не покупаешь. А еще мама и папа иногда позволяют мне выпить с ними вина.
— Мам, ведь дома ты угощала меня вином, — внес свою лепту Натан. — И еще пивом.
— Да. Но сейчас мы в общественном месте, и я за всех вас отвечаю, — отрезала Анни. — Так что ограничимся «колой».
Хейзл не принимала участия в беседе за столом. Она всегда была угрюма с людьми, которых знала недостаточно хорошо; к тому же и Эрик, и Ровена, каждый по-своему, ее несколько угнетали. Натана немало удивило то, как легко после краткого мига привыкания миссис Торн нашла общий язык с изгнанником. Похоже, они углубились в обсуждение поэзии. В антологии, что Анни подарила Эрику, было много классики: Киплинг, Йетс… Когда разговор повернул на чашу, двое из собравшихся занервничали — впрочем, напрасно.
— …хранилась в моей семье так долго, что мы потеряли счет столетиям, — рассказывала Ровена. — Семейство наше уходит корнями в Древний Рим — во всяком случае, так утверждал мой отец. Тогда фамилия якобы звучала как «Турнус». Я не знаю больше никого, кто мог бы хотя бы попытаться проследить свою генеалогию так глубоко в прошлое. Конечно, для вас это мало что значит, вы ведь не отсюда… Вы родом из Африки?
— С Эоса, — поправил Эрик. — Мое семейство тоже древнее. Моей матери сейчас три тысячи лет.
К счастью, Ровена, по-видимому, решив, что Эрик ее недопонял, вернулась к теме Грааля.
— Дело в том, что чаша — священная обязанность. То ли удача Торнов, то ли, наоборот, наше проклятие, не вполне ясно, которое из двух; в любом случае мы должны ее охранять. Я ощутила это, как только увидела чашу. Никогда прежде особенно не верила в подобные вещи, зато когда прикоснулась к ней, взяла в руки… Ни в коем случае нельзя было продавать ее, понимаете?
— Продавать? — в ужасе переспросил Эрик. — Санграаль — священная вещь, обладает силой спасти мир. Вы, я — мы должны вернуть ее. Это наше священное предназначение. Ради него сила свела нас вместе.
— Не уверена насчет силы, — улыбнулась Ровена. — Тем не менее буду благодарна за любую помощь. Не знала, что даже в Африке известны легенды о Граале. Правда, я слышала, что в Египте бытует предание о чудотворной иконе святого Георгия.
— Легенда о Граале довольно известна, — вполголоса сказал Натан.
Все уже приступили к десерту (дети выбрали баноффипай, медовый торт и мороженое), когда человек, сидевший за столиком неподалеку, встал и подошел к ним.
— Надеюсь, что не сильно вам помешал, — произнес он с легким американским акцентом, — но я случайно услышал… Прошу прощения, — он повернулся к Ровене, — вы не миссис Торн?