Нефертити

Моран Мишель

— Мы и тут много чего можем делать, — возразила я. — Чем плох Ахмим?

Нефертити еще раз прошлась расческой по волосам.

— Тебе не хочется повидать Карнак и Мемфис и стать придворной?

— Отец — придворный. Он говорит, что устает от бесконечных разговоров о политике.

— Ну, это отец. Он привык каждый день бывать во дворце. А что нам делать тут? — недовольным тоном осведомилась Нефертити. — Ждать, пока царевич умрет, чтобы нам можно было отправиться посмотреть мир?

Я задохнулась от ее слов.

— Нефертити!

Сестра

весело рассмеялась. Тут в дверном проеме остановилась, тяжело дыша, моя мать. На ней были ее лучшие украшения и тяжелые браслеты, которых я раньше не видела.

— Ты готова?

Нефертити встала. Ее платье было полупрозрачным, и мне стало завидно при виде того, как ткань натянулась на ее бедрах и подчеркнула тонкую талию.

— Подожди. — Мать взмахнула рукой. — Нужно еще ожерелье. Мутни, пойди принеси золотое ожерелье.

Я ахнула:

— Твое ожерелье?

— Конечно. Поскорее! Стражник пропустит тебя в сокровищницу.

Меня потрясло то, что мать позволила Нефертити надеть ожерелье, которое отец подарил ей на свадьбу. Похоже, я недооценила, насколько визит нашей тети важен для нее. Для всех нас. Я поспешила в сокровищницу, расположенную в дальней части дома; стражник поднял на меня взгляд и улыбнулся. Я была выше его на голову. Я покраснела.

— Мать хочет ожерелье для моей сестры.

— Золотое ожерелье?

— А что, тут есть другое?

Стражник вскинул голову.

— Да… Должно быть, что-то важное творится. Говорят, сегодня приезжает царица?

Я подбоченилась, давая ему понять, что я жду.

— Ну ладно, ладно…

Он спустился в подземную комнату и вернулся с драгоценным украшением, которое должно было когда-нибудь стать моим.

— Должно быть, твоя сестра выходит замуж, — сказал он.

Я протянула руку.

— Ожерелье.

— Из нее получится хорошая царица.

— Все так говорят.

Стражник улыбнулся с таким видом, словно знал, что я об этом думаю, — вот ведь любопытный старый осел! — потом протянул мне ожерелье, и я выхватила украшение у него из рук. Я помчалась обратно к себе в комнату, прижимая ожерелье к груди, словно награду. Нефертити посмотрела на мою мать:

— Ты уверена?

Она взглянула на золото, и в ее глазах отразился его блеск.

Мать кивнула. Она надела ожерелье сестре на шею, застегнула, и мы обе отступили. Ожерелье обхватило шею Нефертити переплетением лотосов и стекло ей на грудь капельками разной длины. Хорошо, что Нефертити на два года старше меня. Если бы мне нужно было выходить замуж первой, рядом с ней меня никто бы не выбрал.

— Теперь мы готовы, — сказала мать.

Она двинулась в зал приемов, где расположилась царица. Нам слышно было, как она разговаривает с отцом: тихо, резко и властно.

— Войдете, когда вас позовут, — быстро произнесла мать. — На столике лежат подарки из нашей сокровищницы. Когда будете входить — возьмете их. Тот, который больше, пусть несет Нефертити.

Затем

она нырнула внутрь, а мы остались ждать, пока нас вызовут.

Нефертити принялась расхаживать взад-вперед.

— Отчего бы вдруг ей не выбрать меня в жены ее сыну? Я — дитя ее брата, а наш отец занимает самое высокое положение.

— Конечно, она тебя выберет.

— Но выберет ли она меня в главные жены? Я не соглашусь на меньшее, Мутни. Я не стану младшей женой, которую фараон навещает раз в два сезона. Уж лучше я выйду за сына какого-нибудь вельможи.

— Она возьмет тебя.

— Конечно, на самом деле это зависит от Аменхотепа. — Нефертити остановилась, и я поняла, что она разговаривает сама с собой. — В конце концов, выбирать будет он. Именно он даст сына мне, а не ей.

Я скривилась при виде такого упорства.

— Но я никогда не увижусь с ним, если не очарую его мать.

— Тебе это удастся.

Нефертити взглянула на меня с таким видом, словно лишь сейчас заметила мое присутствие.

— Правда?

— Да. — Я села в отцовское кресло из черного дерева и подозвала к себе одну из наших домашних кошек. — Но откуда ты знаешь, что полюбишь его? — поинтересовалась я.

Нефертити быстро взглянула на меня.

— Да оттуда, что он будет фараоном Египта, — ответила она. — И мне надоел Ахмим.

Я подумала о Ранофере, о его улыбке. Что, он ей тоже надоел? Тут из зала приемов вышла служанка матери, и кошка от меня удрала.

— Нам идти? — нетерпеливо спросила Нефертити.

— Да, госпожа.

Нефертити посмотрела на меня. Щеки ее горели.

— Иди позади меня, Мутни. Пусть она увидит меня первой и полюбит.

Мы вошли в зал приемов с подарками из нашей сокровищницы, и зал показался мне больше, чем я помнила. Нарисованные на стене тростниковые заводи и синяя река на мозаичном полу выглядели ярче. Слуги постарались на славу; они даже смыли пятно с драпировки над головой у матери. Царица выглядела так же, как и тогда, в гробнице. Суровое лицо в обрамлении пышного нубийского парика. Если Нефертити когда-либо станет царицей, ей предстоит носить такой парик. Мы подошли к возвышению, на котором восседала царица. Она сидела в кресле с самыми широкими подлокотниками, какие только нашлись у нас в доме, на большой, набитой перьями подушке. На коленях у нее устроился черный кот. Рука царицы лежала на спинке у кота, а ожерелье ее было из золота и лазурита.

Глашатай царицы выступил вперед и повел рукой:

— Ваше величество — ваша племянница, госпожа Нефертити!

Нефертити протянула свой подарок, и слуга принял у нее позолоченную чашу. Тетя похлопала по пустому креслу слева от нее, давая понять, что Нефертити следует сесть рядом с ней. Пока сестра поднималась на помост, тетя не отрывала взгляда от ее лица. Нефертити была прекрасна той красотой, что приковывает внимание даже цариц.

— Ваше величество — ваша племянница, госпожа Мутноджмет!