Нефертити
Шрифт:
Панахеси сердито сверкнул глазами:
— Ваше величество…
Но Аменхотепа увлекла описанная Нефертити картина.
— Он может изваять и тебя тоже. Мы будем самыми могущественными правителями Египта, оберегающими его величайшие сокровища.
При мысли об изваянии Нефертити на сокровищнице Египта Панахеси побелел.
— Следует ли послать за скульптором? — спросил отец.
— Да. И немедленно, — распорядился Аменхотеп.
11
1350
Ахет. Сезон половодья
Сокровищница опередила даже храм Амона.
К началу тота рядом с дворцом было воздвигнуто величественное двухэтажное здание. Еще не успела осесть пыль во внутреннем дворике, как Майя распахнул тяжелые металлические двери, и мы застыли в благоговении, потрясенные тем, что сумел совершить архитектор за столь краткий срок. Из всех четырех углов сокровищницы на нас смотрели Аменхотеп и Нефертити — больше, чем в жизни, больше, чем самые великолепные статуи Старшего в Фивах.
— Кто это создал? — ахнула я, и Майя улыбнулся мне:
— Скульптор по имени Тутмос.
Изваяния были великолепны: такие высокие, такие потрясающие — мы были перед ними словно крохотные ростки в лесу сикоморов. Стоящие за нами визири и придворные безмолвствовали. Даже Панахеси ничего не сказал. Нефертити подошла к одной из статуй. Ее голова доходила статуе до щиколотки. Сходство было поразительным: тонкий нос, маленький рот, огромные черные глаза под высокими дугами бровей. Нефертити провела рукой по подолу платья из песчаника и сказала мне одними губами:
— Жаль, что здесь нет Кийи!
Аменхотеп величественно провозгласил:
— Теперь мы начнем строительство храма Атона!
У отца сделался такой вид, словно он не верил своим ушам, но Майя явно не удивился.
— Конечно, ваше величество.
— А визирь Панахеси будет надзирать за строительством.
В моей комнате состоялась очередная встреча. Теперь, когда сокровищница была построена, нельзя было допустить, чтобы Панахеси назначили ведать этим золотом. Строительство храма Атона должно было начаться в тоте, но, когда храм будет готов и Панахеси освободится от надзора за стройкой, он снова попытается пробраться в казначеи.
— Нам необходимо как-то воспрепятствовать ему, — просто произнес отец.
— Мы можем дать ему другую работу. Что-нибудь такое, что удержит его подальше от дворца. Может, сделать его послом? Отправить в Миттани…
Отец покачал головой, отвергая это предложение:
— Он никогда не согласится.
— Да кому какая разница, согласится он или нет? — прошипела Нефертити.
Отец заколебался.
—
Нефертити отшатнулась.
— В моем храме?!
— А что, ты предпочтешь, чтобы он стал казначеем и надзирал за сокровищами Египта, чтобы передать его будущему царевичу? Нет, мы сделаем его верховным жрецом Атона, — решил отец и быстро встал. — Нефертити, тебе приснился сон. Ты увидела сон, в котором Панахеси был верховным жрецом Атона.
Нефертити мгновенно поняла его замысел.
— На нем было одеяние из шкуры леопарда. Его окружало золотистое сияние. Должно быть, это знак.
Отец улыбнулся, и Нефертити рассмеялась. Превосходная пара гиен.
В тот день Нефертити подождала, пока Зал приемов не заполнился людьми, и только потом возвестила придворным, что она видела сон.
— Все было словно наяву, — сообщила Нефертити, и Панахеси бросил на нее пронзительный взгляд. Сестра продолжала: — Сон был таким ярким, что, когда я проснулась, мне показалось, что все это случилось на самом деле.
Заинтригованный Аменхотеп выпрямился.
— Может, послать за жрецом? Что это был за сон? Он касался меня?
Сидящие у помоста Кийя и ее женщины принялись переглядываться и перешептываться.
Нефертити изобразила застенчивость.
— Он касался всего Египта, — пояснила она.
— Пошлите за жрецом! — воскликнул Аменхотеп, и прежде, чем Панахеси успел хотя бы встать, отец уже был у двери.
— За каким-то конкретным жрецом, ваше величество?
Аменхотеп скривился. Поскольку храм Атона еще не был построен, за жрецами приходилось обращаться в храм Амона.
— За толкователем сновидений.
Когда отец исчез, Панахеси нахмурился, чуя что-то неладное.
— Ваше величество, не будет ли разумным сперва услышать сон? — предложил он.
Нефертити весело рассмеялась:
— Зачем, визирь? Ты боишься, что мне могло присниться что-то такое, что смутит царя?
Она взмахнула длинными ресницами, и Аменхотеп улыбнулся:
— Я доверяю своей жене во всем, визирь. Даже в снах.
Но Кийя с ее растущим животом не могла допустить, чтобы Нефертити превзошла ее.
— Не хочет ли ваше величество послушать музыку, пока мы будем ждать жреца?
Раз Нефертити может угодить фараону сном, она угодит ему музыкой. Кийя махнула рукой в браслетах музыкантам, повсюду следующим за двором, и они заиграли песню. Никто и слова не сказал ни о просителях, выстроившихся у дворца, ни о визирях, желающих знать, что делать с Хоремхебом и с хеттами, посягающими на земли Египта. Сон Нефертити оказался важнее всего. Сон Нефертити и музыка Кийи. «Вот когда фараон решает отправиться в Зал приемов и заняться делами царства, тогда-то ничего и не делается», — подумала я.