Недруг
Шрифт:
Мы с Гретой переглядываемся. Она поднимает руки и проводит по волосам. Она выглядит не испуганной, а выжатой.
– Значит, теперь он точно полетит? – спрашивает она.
– Нет, не обязательно, – говорит Терренс. – Но он в финальном списке, так что шансов гораздо больше.
Грета кладет свою руку на мою. Что, опять же, необычно. Наверное, ей нужна поддержка.
– Что по срокам? – спрашивает она.
– Не будем забегать вперед, – отвечает Терренс. – Не могу гарантировать ничего определенного, но то, что раньше казалось неисполнимой мечтой, теперь уже
Интересно, о чьей мечте идет речь.
Но ведь для нас ничего не меняется, разве нет? Спрашиваю я. Мы, как и раньше, в подвешенном состоянии.
– Да. Знаю, это неприятно. Понимаю. Будущее еще не ясно, но думаю, что попадание в финальный список меняет дело, – говорит он. – Мы движемся в правильном направлении. Мне жаль тех, кто не смог пройти. С этого момента мы втроем сосредоточимся на фактах. На том, что реально, а не на гипотетических возможностях. Это серьезное достижение. Нам нужно многое обсудить. В этот раз я задержусь подольше, чем в прошлый. Вопросы, естественно, приветствуются. У вас будет время их задать.
Я опускаю голову. Потираю веки. Чувствую, как Грета сжимает мое бедро.
– Да вы что? Радоваться надо! – восклицает Терренс. – У нас есть распоряжение, план для работы с теми, кто попал в финальный список. Уверяю вас, мы не выдумываем все на ходу.
Как можно не думать о гипотетических возможностях? Зачем тогда нам вообще что-то говорить? Спрашиваю я. Если вероятность того, что все получится, такая низкая? В чем смысл, если мы ничего не знаем наверняка?
Он поднимает руки, словно защищается, и кивает.
– Я все понимаю. Правда понимаю. Я знаю, что все это время с моего последнего визита, вы, должно быть, чувствовали себя… странно.
Последнее слово он адресует Грете.
– Но у меня к вам вопрос, – продолжает он. – И я хочу, чтобы вы оба хорошо подумали, прежде чем ответите. Вы хотите жить нормальной, непримечательной, обычной жизнью? Неужели вам не хочется большего?
Грета выпрямляется, прислушиваясь к его словам.
– Хотите быть как все? Или хотите стать частью чего-то особенного и уникального? Именно это мы вам и предлагаем. Шанс стать лучшей версией себя.
Фокус разговора явно сместился на Грету. Я как будто вдруг исчез из комнаты.
– На словах-то все хорошо, Терренс, – говорит Грета. – «Лучшей версией себя».
Мы ни о чем таком не просили, говорю я.
– Да, вы правы, не просили. Вам представилась редкая возможность, хоть и пока только потенциальная. Но почему вы считаете неизвестность бременем? Взгляните с другой стороны. Для вас это шанс пробудиться. И я сейчас говорю не только о путешествии в космос. Уже сейчас у вас есть шанс вырваться из своей ежедневной, еженедельной, ежемесячной, ежегодной рутины, независимо от того, что случится дальше. Это… – Он смотрит на Грету. Почему, почему он так зациклился на ней? – Своего рода пробуждение. Для вас обоих. Большая часть людей живет на автомате день за днем, как в тумане, переходя от одного дела к другому и ничего не чувствуя. Они постоянно заняты, но в то же время ничем не увлечены, ничто их не вдохновляет
Существование достижимо? Спрашиваю я.
– Именно так, Джуниор. Мы формируем свое существование решениями, восприятием и поведением. Такова философия OuterMore. Привычная, спокойная обыденность – худшая тюрьма. Решетки-то не видно. Живя такой жизнью, многому не научишься. А мы хотим, чтобы люди познавали не только новые миры, но и самих себя. Современный человек должен менять статус-кво. Освоение – лишь малая часть всего. Вы понимаете, о чем я? Я предлагаю вам Просветление.
– Вас заставляют это все говорить? – спрашивает Грета. – Можешь не утруждаться.
Я понимаю, что она это серьезно. Грета не из тех, кто дает отпор. Происходящее ей совсем не по нраву.
– Никто меня не заставляет. Знайте, что я обдумывал все гораздо дольше, чем вы. Вы мне нравитесь. Оба. Правда. Я не хочу, чтобы вы чувствовали, будто не контролируете ситуацию. Мне кажется, вам нужно взглянуть на все под другим углом. И я пытаюсь вам в этом помочь. Это моя работа. Я занимаюсь этим дольше, чем вы думаете. Даже не просто работа, а одержимость, миссия, в которую я верю всем сердцем.
Но на вашу жизнь она никак не влияет, ведь так? Спрашиваю я. Не так, как на нашу. Это мы под колпаком.
Грета удивленно поворачивается ко мне и что-то ищет в моих глазах.
– Да, правда, на мою жизнь это, конечно, такого влияния не имеет. Но этот проект… Он – огромная часть моей жизни, как и вашей. Он определит мою карьеру. И да, вы под колпаком. Но и я тоже! Мы вместе через все это пройдем.
– И что дальше? – спрашивает Грета. – Мы сегодня что-нибудь еще узнаем? Ты нам что-нибудь еще расскажешь?
Нервозность, которая исходила от Греты во время первого визита Терренса и которая ощущалась в доме в течение нескольких недель после его отъезда, исчезла. Судя по ее позе – сгорбленные плечи и скрещенные лодыжки, – на этот раз она, судя по всему, смирилась.
– Мне о многом нужно будет поговорить с каждым из вас. Будет несколько этапов, которые нам надо пройти.
Этапы? Какие такие этапы? Спрашиваю я.
– Давайте назовем их «интервью», – говорит Терренс. – Они помогут нам – и вам лично – подготовиться ко всем возможным последствиям.
– Когда? – резко требует Грета.
– Мы начнем завтра, – отвечает Терренс. – Не хочу вас перегружать. На сегодня хороших новостей достаточно. И вас не затруднит принести мне стакан воды перед отъездом, если можно?
Мы с Гретой переглядываемся. Она встает и выходит из комнаты.
Как только она уходит, Терренс достает экран из дипломата. Начинает делать заметки или писать кому-то сообщение. Затем он поднимает экран, направляет его на разные части комнаты.
Он фотографирует. Я уверен, он фотографирует.