Недовольное Пламя

Мистов Э. Р.

— Шлемы не снимать!

Вызвав командный интерфейс, он оценил потери — минус три танка, минус полтора робота и минус шестьдесят три пехотинца. В наличии сто тридцать семь бойцов и десяток личных телохранителей ну и половина робота, все еще сохранявшая способность отстреливаться.

— Что за нахрен это было?! — его вопрос, естественно, остался без ответа. Хотя нет, у границы кратера полыхнуло серое марево и, прежде чем оно растворилось, из него выскочили чуть больше сотни непонятного вида противников. Огромные. Выше двух метров. В непонятной броне, густо синего цвета с изображениями какого-то странного знака во всю грудь в виде трехглавого змея.

Очевидно, эти новые противники не ожидали, что прибыв вслед за первой тварью, они наткнутся на ее иссыхающую тушку и недобитый ей комитет по встрече. Но отступать

было некуда, потому они мгновенно вскинули оружие и, паля на бегу, кинулись в сторону единственных видимых противников. Те, естественно, в долгу не остались — обретя более-менее понятного противника, десантники сразу же жахнули из всех стволов, не дожидаясь команды, огрызок механоида грохнул своим главным калибром, разом сметя с десяток наступающих, чем вынудил перенести на себя большую часть огня. Двигаясь с огромной скоростью и диким кличем "За Императора", синие схлестнулись волной с обороняющимися. Закипели индивидуальные схватки. Стоял грохот выстрелов, взрывы. Прибывшие повыхватывали не менее огромные клинки с двигающимися по кромке лезвия зубьями наподобие цепной пилы и принялись буквально выкашивать меморузианцев. Численный перевес быстро сходил на нет, периодически его выравнивали потоки пламени и цепные молнии от капитана, да выстрелы лежащего робота, впрочем, довольно быстро распиленного нападавшими на детали. Рэй, видя, что самая большая схватка образовалась вокруг него, старался выжить как мог. Он крутился бешенным волчком, стрелял из пистолета, бросал шары пламени в противников, уворачивался от ударов странных мечей и старался выйти из схватки, чтобы поддержать дальними атаками, но пока безрезультатно. Его телохранителей давно раскидало по полю схватки — на мастерах порой висело по два-три противника, но и их настигала смерть. Вот один рассек противника клинком, возвратным движением снес другим концом посоха голову следующему и получил выстрел в грудь в упор от третьего. Еще один в окружении пятерки вращал своим оружием, гибкими движениями уходя от ответных ударов, пропорол одного, воткнул шип во второго, выстрелил из пистолета в третьего, но уклониться от совместного удара оставшихся не успел. Любые попытки кроликов прорваться к нему заканчивались их смертью. Все это Рэй отмечал краем сознания, тактический дисплей сообщал о потерях со скоростью таймера отсчитывающего время до смерти. "Еще чуть-чуть! Чуть-чуть! Скоро должны упасть капсулы с оставшимися на борту солдатами и тогда….".

Как всегда этого чуть-чуть и не хватило. Необычное оружие этих пришельцев поставило свою точку. Вырвавшийся из огромного дула сгусток огня — по сути стальная болванка разогнанная до сверхзвуковых скоростей, прогнула пластины брони нагрудника капитана, ворвалась в грудную клетку сминая ребра, легкие, сердце и вышла со спины большим облаком кровавых брызг оставив после себя солидную дыру, сквозь которую можно было бы и руку просунуть, не опасаясь задеть ошметки плоти. Герцога отбросило на землю, глядя на противника затухающим взглядом, он приподнял руку и послал свой, видимо последний в этой жизни импульс силы взорвав того изнутри.

Вскоре для него наступила блаженная тьма….

***

Первая искра сознания мелькнула не сразу. Неизвестно сколько времени прошло, но блаженное забытье прервалось. Прервалось резко, на пару мгновений, но все же.

Вторая и третья были похожи, миг осознания себя во всепоглощающей темноте и вновь забытье.

Множество таких мерцаний, похожих на игры светлячка минули и вот наконец его разум зажегся искрой жизни. Темнота. Темница для мыслей. Ни чувств, ни эмоций.

"Это третий раз я приветствую смерть, получается? Значит задание того Балахона провалено? Стоп. Третий? Задание? Балахона?" Вспышка. На этот раз буря гнева. Океан ярости. Шторм ненависти. "Как он посмел так подставить меня?! Божественный утырок! Я доберусь до тебя! Я намотаю твои кишки на спинку стула, солью Ихор в тазик и дистиллирую твою бессмертную душу в бутылку из под пива!! Тебе так нравится эта реальность? Я пройдусь по ней огнем! Ты так любишь защищать миры! Я уничтожу всю вселенную, но доберусь до тебя! В кого ты меня превратил, скотина?! Я не договаривался оставлять свою память черте где и жить подобно простаку, убивая свое время в окружении девок! Сволочь! Семь лет бездарно потраченного времени!

Хм-м-м…, а за что меня так?" Вспышка.

Начало. Первая попытка.

— Ну и? Кого конкретно убить, чтобы доставить тебе флот? Или, может, использовать силу убеждения? Там пытать, родственников в заложники взять…, способов воздействия на человека много.

— Что ты все убить да убить?

— Профиль у меня такой.

— Нет. Убивать, пытать, а так же грабить и насиловать, пока никого не нужно. И ты ему даже вред причинить бы не смог. Несмотря на тряпочную натуру, на некотором этапе у него появляется много сильных…, я бы даже сказал — могучих, знакомых.

— И?

— Так случается, что с теми кем я недоволен происходят разные неприятности. Тебе нужно оказаться в нужное время в нужном месте. С временем я тебе помогу, с местом разберёшься сам. А дальше уже действуй по обстоятельствам. Заодно оценишь мой подгон.

— Какой еще подгон?

— На месте разберешься, — изобразила серая фигура прогоняющее помахивание ручкой, мол "иди уже".

— Ты знаешь, что это не серьезно?

— Отправляйся уже, работа не ждет. Оплата по высшему разряду, с блэк-джеком и бабами!

— Ок. Погнали.

Земля. Токио. 2010 год.

Этот закоулок города ничем не отличался от тысяч таких же, зажатый между двумя пятиэтажными кирпичными муравейниками, захламленный мусорными баками, он день изо дня наблюдал за неспешной жизнью которая так не часто появлялась здесь. В основном собаки и кошки да бездомные люди порой забредали, ночуя в картонных коробках у мусорных баков. Этот закоулок повидал на своем веку множество событий, многие из которых можно было бы назвать чудесными, а иные и страшными. Но был он лишь частью Города, а Город был гораздо старше. И иными вечерами, Закоулок вслушивался в рассказываемые Городом истории. Его слова, звучащие шелестом старых газет и переносимых ветром желтых листьев, сигналами машин и гомоном прохожих, воем сирен и песнями уличных артистов, всегда несли в себе интересную историю. Но сегодня Закоулок мог и сам рассказать Городу кое-что интересное. Посреди огороженного от посторонних взглядов пространства взметнулась пыль, возник небольшой смерч раскидавший в стороны мусор и, медленно точно при проявке фотопленки, постепенно обретая очертания и цвет, возникли три фигуры. Парень, одетый в простую школьную форму в каких ходили тысячи школьников города и две девушки. Если в парне не было ничего примечательного, кроме необычных для местных жителей синих глаз, то девушки явно выделялись на общем фоне. Одна — коротко стриженая блондинка лет двадцати в одежде бизнес леди, но держащая в руках сверток в котором явно угадывались крестовины мечей, вторая — невысокая девушка лет шестнадцати в простой подростковой одежде, явно проглядывающими европейскими корнями в чертах лица и абсолютно седыми волосами до середины спины. Их появление было необычным. Закоулок слышал о появлении существ из воздуха от Города, но появлялись те обычно в волнах света и людьми не были. Закоулок умел чувствовать суть живых, и среди этих же существ только одна девушка не была человеком — блондинка с мечами.

— Что у нас по времени? — спросил меж тем парень, отряхнув зачем-то одежду и брезгливо поморщившись.

— Сейчас узнаем! — воскликнула седая девушка и выпорхнув из закоулка, но оставаясь в пределах видимости оставшейся пары.

— Не подскажите, который час? — мило улыбнулась она первому же попавшемуся прохожему.

— Пятнадцать ноль один, — ответил слегка смутившийся мужчина, по виду обычный офисный сотрудник спешащий с обеда и уже забывший, когда к нему последний раз обращалась девушка со столь невинной и чистой улыбкой.

— А день?

— Э-э, вторник.

— А число? — склонила та голову на бок, словно любопытный воробей.

— Двадцать второе августа, — на автомате ответил тот, все же глянув с некоторым недоумением.

— А год?

— … Две тысячи десятый, — после некоторой заминки ответил мужчина засомневавшийся, не стал ли он объектом розыгрыша столь любимого современной развязной молодежью. Но его сомнения были напрасны, девушка вновь мило улыбнулась и, склонившись в вежливом поклоне, поблагодарила, после чего стремительно исчезла в заколке между домами.