Недоверчивые сердца
Шрифт:
Несса заставила себя проглотить кусочек хлеба, но тут же поняла, что больше не сможет есть. Гаррик покосился на жену и нахмурился. «Неужели она считает, что я такой глупец? — подумал он. — Неужели думает, что я хочу лишить ее невинности на глазах у всех?» Дабы положить конец ее нелепым страхам, он сказал:
— Мне нужно поговорить с людьми. Если ты устала, я провожу тебя в убежище, где ты сможешь отдохнуть.
Несса одарила его той же дивной улыбкой, которой раньше поблагодарила Коннела за ужин. Боясь, что голос задрожит, она молча кивнула и встала. Он предложил ей постель и при этом заверил, что присоединится к ней не скоро!
Гаррик встал, подал жене руку и повел ее к раскидистой иве. Увидев ожидавшую ее постель, мягкую и укрытую от посторонних глаз, Несса
— Спасибо за роскошное ложе. — Она снова улыбнулась, и на щеках ее появились очаровательные ямочки.
Взглянув на жену, Гаррик внезапно почувствовал жгучее желание, и ему лишь усилием воли удалось обуздать себя — отчаянно хотелось распустить пышные волосы Нессы и прижать ее к себе, хотелось наконец проверить, такое ли у нее мягкое тело, как эти чудесные кудри, когда их пропускаешь сквозь пальцы. Что за безрассудство, ведь если он задержится здесь хоть на миг, то даст своим воинам повод посмеяться! Коротко кивнув, граф отпустил ветви, и они скрыли его жену.
Неотступный взгляд Гаррика вызвал у Нессы жар, от которого замирало сердце и останавливалось дыхание, но стало еще больнее, когда в ответ на ее искреннюю признательность последовала столь холодная реакция. Она долго сидела, глядя в темноту — на то место, где только что стоял этот поразительный человек. Наконец, сделав над собой усилие, вынула из волос заколки, и косы упали на плечи. Прическа казалась ужасно неудобной, и Несса расплела косы и разгребла их пальцами. Под руки попались цветочные лепестки от того венка, который украшал голову при венчании. Казалось, это было очень давно. Думая о сегодняшнем утре, о часовне, о цветах, о добрых пожеланиях, она легла на мягкую постель, подготовленную с большой заботой. Измучившись за день, она забылась легким сном.
Гаррик вернулся к своим людям и говорил с ними, пока собеседники один за другим не удалились или не улеглись спать прямо возле костра. Причин для задержки не осталось. Зная, что через несколько часов вставать, он наконец тихонько проскользнул в ивовую пещеру и нахмурился. Вместо того чтобы завернуться в мех, Несса спала поверх него. Было прохладно, к утру станет совсем холодно, но он решил, что будить ее рискованно. Сонная, Несса была соблазном, перед которым он мог устоять, но не был уверен, что сможет удержаться, когда она проснется. Травяной матрас манил к себе, и Гаррик осторожно прилег с краю, укрыв своим плащом и жену.
В дремоте Нессе показалось, что кто-то подложил ей в постель для тепла хорошо нагретый большой камень, и она прижалась к нему.
Почувствовав ее гибкое податливое тело, Гаррик мгновенно ощутил нежеланный отклик. Он твердо решил не позволять себе объятий в эту ночь, но понял, что она бессознательно ищет тепла. Разумеется, он просто обязан защитить ее от холода. Будет только справедливо, если он — вот так — обнимет ее за плечи и придвинется поближе. Щеку щекотали завитки волос, от них исходил запах увядших роз. Поддавшись невинному соблазну, он уткнулся лицом в шелковистые кудри, вдыхая их аромат.
Во сне Нессе показалось, что теплый камень становится запретным жаром страсти, жаром того человека, поцелуй которого когда-то опалил ее своей греховной сладостью. Она сквозь сон почувствовала его губы возле уха и повернулась к ним лицом.
Неожиданный, но страстный призыв неопытных губ развеял все самообладание Гаррика. Рука, осторожно ласкавшая кудри, рывком прижала женщину к мускулистому телу, но, видимо, не так близко, как ей бы хотелось, потому что женщина в его объятиях прижималась к нему все крепче и крепче.
Когда ищущие губы прочертили огненный след от ее губ к шее, Несса ощутила незнакомую ласку, интимную и искушающую. Лицо ее оказалось рядом с широким мужским плечом, и когда мягкий толчок коснулся губ, она задрожала и ответила на поцелуй. Его рука еще крепче обняла ее; поцелуй же становился все более страстным, и Нессе казалось, что весь мир закружился вихрем от этих ощущений. Внезапно руки Гаррика накрыли ее груди, а затем принялись осторожно сдвигать платье, отделявшее его от цели. И почти тотчас же раздались негромкие смешки; было
Внезапно лишенная желанного тепла, Несса пошевелилась, ища его, но вместо этого наткнулась на холодную руку. Гаррик отодвинул ее, откатился на спину и уставился в темноту над головой… Здесь не место для супружеских отношений. Он не будет соблазнять девственницу своей отчаянной страстью, не будет соблазнять ее поцелуями, которые она утром посчитает грехом. Отвращение к себе усилилось, когда он подумал о том, что она устыдится даже незавершенного деяния.
Сон сменился явью; боль от неосуществленного желания и напряжение после жарких объятий заставили Нессу окончательно проснуться. Хотя Несса не сомневалась в том, что между ними происходило, она не слышала звуков, положивших этому конец. Она знала только одно: граф остановился так внезапно, как будто превратился в лед. Ей бы радоваться, но эта добродетельная мысль не принесла облегчения тоскующему телу. Его явная способность легко заморозить ее отклик не принесла ничего, кроме боли. Он отвернулся от нее в тот момент, когда она сама была абсолютно не способна это сделать. Несса снова потеряла уверенность в себе, и на нее навалились новые страхи. А вдруг Гаррик тоже спал? Вдруг ему снилось, что он обнимает Алерию, а потом он проснулся и обнаружил, что это она, Агнесса?
Глава 10
Даже езда на лошадке, что было намного приятнее, чем на муле или на осле, не улучшила настроения Нессы. Ночью небо затянулось облаками, как будто высшие силы выражали недовольство. Облака висели так низко, что местами накрывали дорогу, и они ехали в тумане. Чтобы согреть руки, Несса натянула толстый шерстяной плащ на поперечину седла. Хорошо еще, что нет дождя, иначе пыльная дорога превратилась бы в месиво грязи.
Когда утром она проснулась под серой завесой рассвета, графа уже не было рядом. Но мало того, что своим отсутствием он выразил отвращение к ней и к ее страсти в эту ночь, он еще послал Коннела принести ей завтрак. Она безуспешно уговаривала себя, что все к лучшему. Даже если бы у нее была такая возможность, она не смогла бы взглянуть в серебряные глаза графа. Зато она весь день не отрывала взгляда от его широкой спины; черный плащ с алой каймой свисал с плеч, оставляя открытыми ноги, обтянутые серым бархатом, и черные сапоги из телячьей кожи. Черные волосы от темени до затылка, в который упирался ворот плаща, она знала на ощупь. Он носит более короткий плащ, чем другие мужчины. Длинный плащ — обуза для человека, чья жизнь проходит в разъездах и сражениях во славу короля. От смутного воспоминания о том, как она кусала эту шею в чувствительное место возле плеча, Несса съежилась. Воистину, какой-то вредный бесенок обнаружил в ней доселе скрытую слабость к плотскому греху и теперь играет на ней, как музыкант на своем инструменте.
Несса решительно отвела взгляд от этого воплощения соблазна и перевела внимание на пейзаж. С удивлением она увидела, что они уже подъезжают к Суинтону. Сквозь поредевший лес была видна стена из сомкнутых заостренных бревен. Ей вспомнилось последнее предостережение королевы, оно принесло ей новую тревогу. Граф смущал ее потому, что нравился, а человек, засевший в крепости, к которой они приближались, был ей отвратителен.
Сэр Гилфри вызывал в ней отвращение с самого детства, когда он еще был у отца капитаном стражников. Несса была, так мала, что не умела скрывать свои чувства; он видел ее антипатию, она его забавляла, и он не упускал возможности стать рядом, прикоснуться, нашептать гадкие слова. Даже сейчас она содрогнулась от отвращения. В надежде отогнать дурные предчувствия, Несса сказала себе, что на сей раз она приезжает с человеком, который обязался ее защищать. Более того — с могущественным человеком, которого сэр Гилфри не посмеет обидеть. Может, она и боится графа, который ее отвергает, но ему гордость не позволит, чтобы обижали тех, кого он взял под защиту. Вера в его силу придала ей храбрости, когда они подъехали к высокой стене.