Недоверчивые сердца
Шрифт:
Ради нее? Едва ли, но возможно… Она тотчас же отбросила слово «возможно», ей хотелось надеяться на лучшее.
Элеонора с удовольствием предоставила бы Гаррику венчаться в неприбранной, убогой часовне, но любовь к Нессе заставила приложить огромные усилия, чтобы преобразить скромный храм. Зная, что Несса чурается роскоши, она распорядилась украсить его яркими весенними цветами — осветить ими каждый темный угол, каждую закоптелую стену.
Несса в смущении смотрела на людей, ожидавших возле двери в часовню. Что, если граф передумал? Что, если он ушел, оставил ее стоять под дверью — в наказание за участие в заговоре? Сердце ее билось так, что заглушало гомон толпы. Нет-нет, вот он, он здесь! Но почему он выбрал такой наряд, почему
Чем ближе они подходили к часовне, тем труднее давался каждый шаг. Несса отчаянно трусила и не находила сил встретиться с женихом взглядом. Чтобы не видеть красивое лицо, словно окаменевшее от презрения, она смотрела на красивый шелк своей юбки, колыхавшейся при каждом шаге. Чтобы не думать о предстоящем событии, которое свяжет ее на всю жизнь, она размышляла: «Какое красивое на мне платье, правда, не новое, и фасон слишком откровенный для женщины, никогда не носившей ничего, кроме балахона послушницы». При мысли, что на нее в таком наряде смотрят люди, смотрит мрачный граф, кровь бросилась в лицо. На ней было платье Элеоноры, но она его никогда не надевала, его ушили на стройную фигуру Нессы. Шнуровка стягивала бюст до талии, что ее очень смущало, дальше блестящая ткань расширялась, а сзади шуршащее облако переходило в длинный шлейф.
Возле двери в часовню ждал Гаррик, стоявший рядом с епископом и Коннелом. Барон внимательно наблюдал за другом, но тот был невозмутим. После того, как граф не моргнув глазом принял замену невесты, Коннел мысленно сравнил обеих сестер. Неужели Гаррику больше нравится эта? Нет, конечно, ведь этот человек отверг лучших красавиц Англии и континента. Так и не найдя ответа на загадку, Коннел утешился тем, что стал смотреть на белую фигуру девушки, что шла позади Нессы и королевы.
А Гаррик не сводил глаз со своей невесты. Волосы Нессы были распущены, что вполне соответствовало церемонии; локоны свободно падали на плечи и на спину, и Гаррик, казалось, чувствовал на пальцах их мягкие кольца. Сопротивляясь отвлекающим воспоминаниям, он сжал кулаки.
Несса наконец-то отважилась поднять глаза — только для того, чтобы узнать, сколько еще должны нести ее ослабевшие ноги, — и именно в этот момент граф сжал кулаки. У нее тотчас же помутилось в голове: этот жест ясно показывал, как он зол, как его раздражает все, что происходит сегодня, как ужасно его раздражает сама виновница событий.
Гаррик заметил, что невеста бросила на него быстрый взгляд и побледнела. Может, своим требованием срочно совершить обряд он отнял у нее важный момент жизни? Нет, не может быть. Он безжалостно придавил в себе страх. В конце концов, здесь присутствуют все, кого она хотела видеть; к тому же он заставил королеву провести церемонию в той часовне, которую предпочитает невеста. Королеву много в чем можно обвинить, но не в скупости — она обставила венчание своей подопечной с королевской щедростью. Посмотреть хотя бы на ее платье — несостоявшаяся послушница не могла иметь в своем гардеробе такой роскошный наряд.
И все-таки это из-за него — из-за того, что на свадебном обеде не будет его родственников и друзей. Кроме того, он неподобающе одет… На нем туника из серого бархата с черной каймой, вытканной серебром. Богато, но подходит больше для похорон, чем для свадьбы. Он не специально выбирал такой наряд. Когда он отправился в Солсбери на помолвку, устроенную королем, он не собирался сразу же жениться, и в его дорожном сундуке не нашлось наряда для такого случая. У них было решено, что на свадьбу приедут его отец, король и друг Джеффри. Но лучше уж он обвенчается в том, что есть, чем будет дожидаться гостей. А если бы все проходило так, как следует, то пришлось бы пригласить и множество менее приятных людей. Если даже сейчас невеста чувствует неловкость, то вряд ли ее обрадовало бы скопище завистливых
После того единственного взгляда, брошенного украдкой, Несса больше не поднимала глаз; она узнала, что достигла цели, когда увидела черные сапоги, обтягивающие крепкие мужские ноги. Она остановилась, не зная, что делать дальше. Внезапно ее охватил новый приступ страха: вдруг он подаст знак начать церемонию, а в последний момент откажется взять ее в жены? Какой ужас…
Рука Нессы была как лед. Гаррик положил ее себе на сгиб локтя и прикрыл другой рукой. Выходит, правду говорят, что он может заморозить даже самое горячее сердце. Ха! Какая глупость — верить, что у женщины может быть подобное сокровище. Граф едва заметно усмехнулся, и Несса невольно вздрогнула.
Чувствуя себя осужденной, как будто она стояла перед самим святым Петром, Несса набралась сил встретить отказ с таким же мужеством, с каким первые христиане Рима выходили на арену со львами. И не важно, что они не были виновны и не заслуживали наказания, а она принимала участие в обмане, что и привело ее на казнь. Не важно, что она виновна, — она должна мужественно встретить то, что ее ждет. Несса подняла голову и сжала губы.
Пока подходили остальные, заполняя маленький дворик, Гаррик держал руку невесты и чувствовал, как она борется с собой, набираясь мужества. Он легонько сжал ее холодные пальцы, и она повернула к нему лицо, обрамленное кудрями. Граф ободряюще улыбнулся, и Несса от неожиданности улыбнулась в ответ; ее улыбка была ослепительной и нежной, а возле рта появились ямочки, которых Гаррик никогда раньше не видел.
Очарованный, граф едва слушал, что говорил епископ, приступивший к обряду на пороге часовни — так часто делалось. Что ж, если он решил жениться, то теперь поздно отступать, придется смириться. Осознав это, Гаррик решил отбросить все сомнения и установить хорошие отношения с женой — так было бы лучше для них обоих.
Несса в конце концов решила, что граф не накажет ее прямо сейчас, — и к ней тут же вернулась уверенность, утраченная, казалось, навсегда. Она не отвела глаза, когда по подсказке епископа они обменялись обетами. Она знала, что Гаррик не доверяет ей, но он, похоже, не собирался держать ее отверженной в своем доме. Это было огромным облегчением, и Несса мысленно возблагодарила Бога.
Элеонора находилась в первом ряду зрителей; она пристально смотрела на пару, стоявшую в дверях в обрамлении цветочной гирлянды. Почерневшие стены убогой часовни, казалось, исчезли, остались только солнечный свет и голубое небо.
Наконец епископ перекрестил и благословил новобрачных, затем пригласил всех на мессу. Он занял место у алтаря и с благодушным видом сложил руки на толстом животе.
Едва касаясь руки мужа, Несса проследовала к почетному месту на ближайшей к алтарю скамье. Позади разместились гости, наименее же важные из них остались стоять неподалеку от входа.
Нессе вдруг почудилось, что от Ледяного Воина исходит нестерпимый жар, и, чтобы не казаться влюбленной дурочкой, она стала посматривать по сторонам. Когда венчались Алерия и избранный ею мужчина, в часовне было темно. Здесь даже сейчас, днем, когда в окно проникал свет, было бы темно, если бы не множество свечей, вызолотивших каждый уголок. К тому же свечи были восковые, а не сальные — они не заглушали аромат огромных букетов из лилий и диких роз.
Очень скоро она смогла бы описать каждую мелочь в часовне; епископ же по-прежнему что-то говорил — говорил так монотонно, что даже при хорошем знании латыни Несса не могла уследить за молитвой. Несмотря на самые благочестивые намерения, несмотря на протесты сознания, она с некоторым недоверием смотрела на незнакомца, которому только что вручила свою жизнь.