Недоверчивое сердце
Шрифт:
Хопкинс не был похож на злодея. Перед Уокером стоял мужчина среднего роста в дешевом поношенном костюме, чересчур худой и изможденный, чтобы считаться здоровым и сильным. Да и цвет лица у него был болезненным, плечи безвольно опущенными. На вид ему можно было дать лет шестьдесят пять, не меньше.
— Кто вы такой? — спросил он неуверенно. — Я теперь мало кого знаю в Сан-Франциско. Долго отсутствовал в городе.
— Присядьте, мистер Хопкинс, — предложил Кейси. — Мое имя Кейси Уокер, я частный детектив.
— И чего же вы от меня хотите? —
— Хочу, чтобы вы ответили на несколько вопросов. Скажем, для начала: вы были знакомы с Томасом Джорджем Макалистером?
Хопкинс опустился в ближайшее кресло.
— Одно время был.
— Вам известно, что его убили?
— Читал об этом в газетах.
— И вам известно, что в убийстве обвиняют молодую женщину?
— Ну и что далее? К чему вы клоните?
— Молодая женщина невиновна.
Хопкинс нервно стиснул руки.
— Какое отношение это имеет ко мне?
— Вы одно время были деловым партнером Макалистера. Я подумал, что вы могли бы пролить свет на это убийство.
— Очень давно мы совместно владели золотоносным рудником. Третьим партнером был Арнольд Джоунз. Тогда Макалистер еще не занимался винным бизнесом. — В голосе у Хопкинса появились горькие нотки. — Прииск дал достаточно золота, чтобы он мог открыть предприятие, которое сделало его богатым.
— А как насчет вас, мистер Хопкинс? Почему вы отказались от своей доли в прииске? Как я понимаю, вы продали ее Макалистеру. Что произошло с долей Джоунза?
Хопкинс пожал плечами:
— Джоунз погиб на прииске от несчастного случая незадолго до того, как я вышел из дела. Никто не знает, как это произошло. Я не получал от прииска никакого дохода, так как долю продал раньше, чем Макалистер обнаружил богатую жилу. Так же поступила и вдова Джоунза.
— Почему бы вам не рассказать мне об этом подробнее? Ведь это терзало вашу душу долгое время. Быть может, вам было невыносимо горько, что вы убили его? — предположил Кейси.
Хопкинс посмотрел на него с опаской.
— Не приписывайте мне то, что вам хочется услышать. Я ни в чем не повинен. Никто не сможет доказать, что я убил Макалистера. Кроме того, вы не понимаете главного.
— Так объясните.
Долгие годы ждал Хопкинс возможности излить душу. Ждал с тех пор, как был мошенническим путем лишен половины доходов от прииска. После этого он провел лучшие годы жизни, занимаясь геологической разведкой в горах и мечтая поквитаться с Макалистером за его обман. Когда он понял, что безнадежно болен, и это подтвердил врач, он вернулся в Сан-Франциско, чтобы умереть здесь. Много, ох как много бессонных ночей провел он, строя планы мести, но он стал таким слабым и так дьявольски устал…
— Наш прииск не мог прокормить одного человека, что уж там говорить о трех, — объяснял Хопкинс. — Но я чувствовал, что мы накануне большого успеха. Макалистер со мной не соглашался. Хотел пригласить экспертов, чтобы они дали оценку возможным запасам золота. Я принял это предложение и даже оплатил половину
Результаты изысканий оказались неблагоприятными. Эксперты пришли к заключению, что признаков большой жилы не имеется и что прииск вряд ли будет приносить достаточную прибыль. Я был сражен. В этот прииск я вложил всю душу. Когда Макалистер предложил выкупить мою долю, я обрадовался возможности перебраться, так сказать, на более зеленые пастбища. Прошло несколько лет, прежде чем я узнал, что Макалистер обогатился буквально через месяц после моего отъезда. Узнал я и другое: проклятый ублюдок заплатил экспертам за фальшивое, ложное заключение.
— Что ж, я не осуждаю вас за резкость оценок и желание расквитаться с обманщиком, — заметил Кейси.
— Жила истощилась за год или два, но дала Макалистеру средства на приобретение земельного участка и разведение винограда, пригодного для изготовления вин. Его предприятие стало самым прибыльным в Калифорнии. — Хопкинс едко рассмеялся. — А меня, как говорится, выкинули голым на мороз. Теперь я стар и болен, и деньги для меня ничего не значат.
— Моя жена сказала, что познакомилась с вами возле дома Макалистера. Что вы там делали?
— Так эта маленькая леди — ваша жена? Макалистер, негодяй, едва не задавил ее, когда проезжал в своей карете. Я случайно проходил мимо.
— Моей жене предъявлено обвинение в убийстве Макалистера. Суд состоится через несколько дней.
— Очень скверно, — пробормотал Хопкинс, отводя глаза. — Но какое все-таки отношение имею к этому я?
— Очень большое. Признайтесь: это вы убили Макалистера? Ставка — жизнь женщины.
Хопкинс не замедлил ответить отрицательно:
— Я не убивал Макалистера. У вас нет оснований обвинять меня в этом преступлении. Я сожалею о маленькой леди. Врач говорит, что я умираю, и поэтому я хочу прожить последние свои дни в покое.
— Простите, мистер Хопкинс, но невиновная женщина будет отправлена в тюрьму, если вы не признаетесь. — Кейси пришел в ярость. Хопкинс виновен, но он не мог доказать этого. — У Белл маленький сын. Подумайте о том, каким одиноким будет чувствовать себя ребенок без матери!
— Я сказал все, что собирался сказать вам, — заявил Хопкинс. — Я всего лишь хочу умереть в мире.
— Вы можете умереть в мире, но попадете прямиком в ад.
Слова Кейси привели Хопкинса в ужас. Выкрикнув:
«Нет!» — он кинулся прочь.
Кейси его не удерживал, но и не собирался оставлять в покое. Он намеревался встречаться с ним каждый день до суда и взывать к его совести, пока тот не признается.
На следующий день Уокер узнал, насколько сильным было желание Хопкинса избежать неотступного преследования: он ушел из пансиона среди ночи, даже не взяв своих вещей. До суда оставалось всего два дня, и у Кейси не было ни малейшего шанса разыскать этого человека за такой малый срок.
Надежда на освобождение Белл исчезла вместе с Хопкинсом.