Недотрога
Шрифт:
– Сразу видно, что ты начиталась романов, а жизни совсем не знаешь. Тебе уже пятнадцать лет, скажи кому, что ты ещё не целовалась, засмеют ведь!
– А об этом говорить стыдно и нехорошо! Ты ведь не будешь всем рассказывать? А если серьёзно, то я стараюсь насмешки пропускать мимо. Знаешь, меня мачеха часто обижает, и если всё принимать близко к сердцу, то и жить не захочешь.
Так, лёжа на животах, за беседой они не заметили, как со стороны деревни подошли двое парней и стали над ними сзади. Один из них, с родинкой на щеке, привязал на
– Ой, мама!
– девушка вскочила, точно о ужаленная, а около неё стоял и покатывался со смеху Юрий, а рядом с ним Володя:
– Ну вы и болтушки! Это же надо, мы успели перейти речку, подойти к ним, а они не слышат! Так можно и без одежды остаться!
Испуг прошел, сёстры тоже начали смеяться.
– Разве так можно,– сквозь смех говорила Люба,– заикой девчонку оставишь. Окликнуть не могли, что ли? Да и откуда вам известно, что мы на речке?
– Тонина сестрёнка сказала. Мы окончили работу, пришли домой, во дворе вас долго высматривали, а вас всё нет и нет. Тогда послали своего Сашку, ну, помните, самого маленького, он и узнал. Нам тоже захотелось искупаться, а в обществе таких очаровательных девчонок купаться приятно вдвойне.
– О, Володя, ты даже комплименты отпускать можешь! Посмотрим лучше, как ты плаваешь,– пригласила Люба.
С криком все четверо бросились в воду. Плавали парни хорошо. Девчата предложили наперегонки, но со смехом проиграли. Потом вся дружная компания поплыла по течению, медленно, наслаждаясь каждым движением. У всех было отличное настроение.
Летом северное солнце долго стоит над горизонтом, делая вечер бесконечным. Время словно замирает. К белым ночам привыкнуть трудно, особенно жителям юга, ведь там первую звезду можно увидеть уже после девяти вечера. Тоня тоже никак не могла понять, сколько сейчас времени, поэтому тревожилась:
– Пойдемте, наверное, домой, а то мне влетит. Знаете, как противно слушать упрёки мачехи! Только, давайте мы с Любой пойдем вперёд, а вы потом. Если нас вместе увидят, мне не попадёт!
– Слушай, что ты её так боишься?– спросила Люба.
– Понимаешь, не столько её, сколько отца. Она ему нажалуется, причём, может наговорить чего и в помине не было, а он сгоряча может и ударить. Или еще хуже, ремнём выпороть. А это настолько унизительно, что лучше не попадаться под горячую руку.
– Ну, а позднее сегодня вечером мы встретимся? – Юра взял Тоню за косы. Она отстранила руки:
– Не знаю, если удается. Жди за вашим домом у ограды где-то после девяти, ладно?
И девушки скрылись за поворотом.
Вечером к бабушке пришли какие-то дальние родственники, в горнице за большим деревянным столом пили чай из пузатого медного самовара, вспоминали прошлое лето, урожай хлеба и картошки. На детей внимания никто не обращал, потому что здесь было не принято, чтобы те сидели за столом со взрослыми.
– Тоня, подожди меня на улице, я сейчас, – шепнула Люба и умчалась, – встретимся у колодца.
Антонина выскользнула
– Пойдём, они, наверно, уже ждут. Я тётку предупредила, чтобы двери не закрывала, – сказала подошедшая Любаша, нарядная, как всегда. Глазки и губы тоже успела подкрасить.
За оградой действительно стояли парни, Володя и Юра. Вокруг ни души, деревня словно вымерла. Любаша засмеялась:
– Вы уже тут, передовики производства? А часы у вас есть? Правда, влюблённые часов не наблюдают, но, чтобы попасть домой, нам с Тоней надо встретиться у калитки около двенадцати.
– А разве мы не вместе будем гулять? – искренне удивилась Тоня.
– Ну ребёнок и ребёнок! – Люба взяла под руку Володю и распорядилась:
– Мы пойдем по тропинке в берёзовую рощу, а вы идите к нашей речке. В двенадцать – встреча у колодца.
И она со смехом увела Володю за собой.
– Ну, что, ребёнок, пойдём к речке, раз нам велели! – Юра попытался взять Тоню за руку. Она отстранилась и тихо произнесла:
– Не называй меня больше ребёнком, а то уйду. И за руку не люблю ходить, я ведь не маленькая!
– Ладно, пойдём просто так. Знаешь, мне кажется, что ты меня боишься.
– Нет, не боюсь. Просто не хочу ходить под руку или за руку.
– А так? – он обнял её за хрупкие плечи. Тоня вывернулась и строго сказала:
– А так тем более не люблю! Ты что, не можешь идти просто рядом и разговаривать? – Тоня не на шутку рассердилась.
– Могу, если хочешь. Чудная ты какая – то. Первый раз встречаю девчонку, которая не позволяет до себя дотронуться. Ты, наверно, из недотрог?
– Не знаю, а что, есть такое слово? Может, так это называется, но у меня есть свои взгляды на жизнь.
– Какие, если не секрет?
– Какие? – Тоня зарделась.– Понимаешь, наша встреча с тобой случайная и временная, пройдёт этот летний месяц, мы расстанемся. Скорее всего, навсегда. А я считаю, что нельзя позволять себя трогать каждому встречному, даже если он тебе и нравится. Надо беречь себя для одной, единственной любви! Да ты смеешься?
– Нет. Я думал, ты ещё ребёнок, а рассуждаешь, как тургеневская девушка. Скажи честно, у тебя есть парень?
– Ты будешь опять смеяться надо мной, если я тебе скажу, что даже никогда и не было. А с твоей внешностью, наверное, отбоя от девчат нет? Одна родинка чего стоит!
– Тебе она нравится?
– Очень тебе, я бы так сказала, идёт. Но ты на вопрос не ответил.
– Как тебе сказать. Есть у меня в институте девчонка, да и до неё были. Но надоедают лёгкие победы. Не кривлю душой. Первый раз в жизни отпор встречаю, не думал, что так может быть! Обычно все идёт как по маслу: познакомились, потом обнял, потом поцеловал. Скучно становится, однообразно.
– Я рада, Юра, что внесла разнообразие в твою коллекцию девушек. Послушай, а ты рыцарь?
Они подходили к небольшому болотцу, посреди которого красовались белые лилии. Он не почувствовал подвоха.