Недосягаемые
Шрифт:
— Каждый, кажется, пытался упорно построить свою жизнь, а через полтора года вернулась Леся. Со своим женихом. Мы, вроде, снова начали дружить старой компанией, забыв обо всех недомолвках. Как ни крути, дороже этой дружбы, у нас ничего не было. Мы работаем здесь вместе, чтобы поддерживать свою связь. После школы, это стало невероятно сложно. Правда, муж Леси против… Говорит, что ей вообще не нужно работать.
— Муж? — казалось, уже ничто не могло меня удивить в этой истории. — Я думала, свадьба не состоялась.
— Я
Поддаюсь странному желанию и обнимаю Каролину. Она не плачет, просто дышит прерывисто и сложно, утыкаясь мне в плечо.
В этот момент становится ясно, что в чем-то мы похожи. Я могу однозначно сказать, что она, так же как и я, терпеть не может делиться личными переживаниями. Выходит, ей сейчас сложно настолько, что переживания, которые она демонстрирует — лишь верхушка айсберга, который медленно ведёт её ко дну.
Понимаю для себя, что нужно отпускать свои обиды. Я так сильно хотела больше никогда не видеть Яна, что он вопреки всему снова и снова появлялся в моей жизни.
Возможно, отпустить его — это значит простить? Мы вдвоём конкретно облажались. Пора перестать закрывать глаза на прошлое, а просто принять и смирится. В жизнях людей бывают истории трагичнее нашей.
— Позвонишь ему? — шёпотом спрашиваю я, будто боясь спугнуть ту нить доверия, что протянулась между нами.
— Нет, — она смотрит на деревья, которые сбрасывают свои листья. — Я не рискую находиться с ним рядом.
В этот момент, у неё звонит телефон. Однозначно, Ал. Видно по выражению её лица. Трубку не берёт, но сразу после звонка следуют сообщение, после которого она сама набирает номер. Как я заметила, его нет в её записной книжке.
— Ладно, — обречено тянет она, напряжено прижимая трубку к уху. — Давай, минут через двадцать. На центральной алее.
Ровно через назначенное время, на излюбленном месте нас уже четверо.
— Ты когда вернёшься? — улыбаясь, спрашивает Каролина, находясь рядом с Алом. Кажется, она дрожит. И, конечно, совсем не потому, что было холодно.
— Через две недели, — к сожалению, ровно столько я смогу отсутствовать в универе по липовой болезни.
— Буду ждать.
Кажется, сегодня я обрела что-то дорогое и шаткое. Дышать стало проще, а мысли стали совершенно свободными.
— Не замёрзла? — заботливо спрашивает Алекс, наблюдая за дорогой. Одной рукой он нащупывает мою ладонь.
— Совсем нет, — накрываю его второй ладонью. Какой
— И что, совсем никаких хулиганов? — наигранно расстраивается он.
— Кроме нас с Каролиной, нет, — улыбка появляется на моих губах.
— Скучно, Лера, скучно, — он качает головой. — Теряешь сноровку.
Видимо, сейчас он вспоминает случай, когда человек без определённого места жительства пытался забрать у меня шаурму.
Мои глаза слипаются, поэтому незаметно для самой себя проваливаюсь в сон.
16
— Позвони, как только доедешь, — обнимая меня, шепчет Алекс. У нас остаётся пару минут до отправления автобуса.
— Если доберусь, — зная свою везучесть, заявляю я. — Обязательно.
— И никого не обижай, — он окидывает взглядом бабку, которая за полчаса нахождения на остановке уже успела приесться своим гонором и звонким голосом.
— Ну, — возмущенно тяну. — Тут уже перебор.
Мою речь обрывает резкий поцелуй.
— Я буду скучать, — искренне заявляет Алекс, посмотрев мне в глаза.
Непривычно. Мы привыкли переводить все в шутку, а сейчас, осознание, что всё серьёзно, свалилось как снег на голову.
— Не уж то, по моим омлетам? — предполагаю, пытаясь скрыть румянец.
— Конечно, — поддерживает меня он. — Боюсь, привыкну к нормальной пище. Как жить потом?
Ночные прогулки положительно сказались на мне, поэтому, едва сев в автобус, мгновенно заснула.
— Девушка! — меня кто-то истерично дёргает за плечо. И, кажется, этот знакомый голос не предвещает ничего хорошего.
— М-м-м? — протягиваю, нехотя открывая глаза.
По какой-то непонятно причине, рядом со мной сидит та самая болтливая бабка, которую я приметила ещё на остановке. Какого чёрта? Когда засыпала, со мной сидел мужчина.
— У вас есть влажные салфетки? — с наездом спрашивает она.
— Нет, — сразу отвечаю.
— И что же мы теперь будем делать? — не прекращает она.
— Что, простите? — кажется, ещё не до конца проснулась.
— Мне мешает запах этих дурацких духов! — нагло заявляет она.
— Моих-то? — кажется, мои глаза полезли на лоб. — А при чем здесь салфетки?
— Да нужно же как-то разбудить тебя, — как само собой разумеющееся, заявляет бабка. — Храпишь на весь автобус.
Ох, Алекс, как чувствовал. Кажется, моё возмущение от поведения этой противной женщины переходит опасную черту. Как она вообще оказалась рядом со мной?
План приходит в голову сам собой, когда решаюсь попить сок, дабы успокоиться и не сорваться на неё.
Бутылка соскальзывает у меня с руки. Случайно, конечно же, прямо в левую сторону от меня.