Недосягаемые
Шрифт:
— О, пришла, — удивлённо, но с присущим сарказмом констатирует Ян, мгновенно появившийся в прихожей. — Зайдёшь или вам сюда игрушки принести? — подмигнув, продолжает он. Его цвет лица, кажется, не такой, как обычно. Возможно, я просто отвыкла?
В прихожей снимаю с себя верхнюю одежду и разуваюсь.
— Ты не говорил, что ты не один, — шепчу, когда Ян целует меня в макушку. — Я бы не стала мешать.
— Понимаешь, без тебя совсем скучно, поэтому я взял Вадима к себе: уже привык, что тут постоянно крутится какой-то
— То есть, ты скучал? — спрашиваю, невольно ухмыльнувшись.
— Лера, ты неисправима, — закатив глаза, отвечает он. — Пошли, будешь нас кормить.
Вечер проходит очень насыщенно. Кажется, у Вадима больше энергии, чем у любого другого ребёнка. К тому моменту, когда за ним приходит тётя, я уже совершенно лишена сил.
— Устала? — раздается вопрос за моей спиной, а следом я ощущаю руки, на своей обнажённой талии.
Вот умеет же выбрать момент. Тёмная спальня и я, которая не успела надеть излюбленную мужскую футболку.
— Нет, — вру, ещё как устала, но удовольствия получила не меньше.
— Теперь ты понимаешь, как мне с тобой сложно? — с иронией спрашивает Ян.
— Точно не сложнее, чем мне с тобой, — парирую, развернувшись к нему.
Мои руки начинают расстёгивать пуговицы на его рубашке, в то время как его продолжают ласкать мою талию.
Я безумно скучала по нему: его голосу, его запаху, его телу. Мне нужно почувствовать его прямо здесь и сейчас.
Смотря в его глаза, что горят желанием, начинаю трогать подкачанный торс.
На секунду, ловлю в его взгляде какую-то нервозность, будто его чем-то кольнуло, и он еле сдержался, чтобы не отшатнуться от меня.
Мои попытки отстраниться, чтобы понять в чём дело, не увенчались успехом: меня мгновенно прижали к стене, терзая губы жадным поцелуем.
В этот момент я практически забыла о том, что волновало меня секунду назад. Желание было сильнее чего-либо.
Только вот, когда Ян спускается поцелуями к моей шее, я немного «прихожу в себя», осознавая, что могу дотянуться рукой до выключателя. Почему-то сейчас это кажется необходимым.
Когда комнату озаряет свет люстры, а мой взгляд целеустремлённо падает на обнаженный торс Яна.
Я бы была счастлива, если бы моё шестое чувство на этот раз меня подвело. Но нет.
На груди и прессе Яна красуются багрово-фиолетовые ссадины. Они имеют настолько тёмный цвет, что невозможно сразу понять, есть ли открытые раны. К счастью, таких нет.
— Что это? — рука непроизвольно тянется к синякам, но я вовремя её отдёргиваю.
— Ерунда, не обращай внимания, — махнув рукой, пытается снова прижать меня к себе.
— Ты шутишь? Откуда у тебя это? — повторно вырываюсь с его цепких объятий.
— Лера, не раздражай! Сказал же, ничего, значит ничего, — напряжённо отвечает он, предприняв
— Пока не скажешь, откуда у тебя эти ссадины, можешь ко мне не прикасаться, — на полном серьёзе заявляю я.
Наверное, в этом и заключается критическая проблема наших отношений — он не переносит манипуляции подобного рода, а я не сдерживаю себя, потому что выражение «молчать в тряпочку» совершенно не про меня.
Ян, ничего не отвечая, выходит из комнаты. Думать тут не о чем, поэтому выхожу следом, но в отличие от него, направляюсь к входной двери.
Наспех надеваю одежду и едва не выбегаю с квартиры, громко стукнув дверью напоследок.
54
От обиды, которая разгорается внутри, хочется разрыдаться, но я не могу себе этого позволить.
Предугадываю, что мама точно разволнуется, увидев меня в таком подавленном состоянии и решаюсь переночевать у Люси. Впервые не приходится врать о том, где я буду спать, чем не повод для радости?
До дома подруги дохожу пешком — он находится не близко, но, за собственными переживаниями и раздумьями, проделанный путь остается незамеченным.
Только когда стучу в её дверь, понимаю, что забыла предупредить о своём приходе. Неловко, однако. К счастью, дверь незамедлительно распахивается.
— Проходи, — потирая сонные глаза, предлагает Миша.
Казалось, на секунду он удивился, но потом, видимо, осознав, что я — это я, понял, что логику в ночном визите искать бессмысленно.
Обидненько, мы ведь с Люсей и половину наших сумасшедших идей не воплотили в жизнь, а такие выходки с моей стороны уже считают нормальными. Нужно всерьёз задуматься о своей адекватности.
— Мне, наверное, лучше уйти, — во мне просыпается совесть, если она, конечно, имеется.
— Нет, посиди с этой истеричкой, а я к Яну поеду! Я так понимаю он сейчас один дома? — Миша окидывает меня интересующимся взглядом, а я киваю в ответ.
Без лишних слов раздеваюсь и направляюсь в спальню, чтобы разбудить подругу, но не тут-то было. Она развалилась на диване в гостиной, поедая свои любимые сладости, за простором какого-то мультфильма.
— Мне бы такой хороший обмен веществ, — саркастично проговариваю я. — На твоём месте, если бы столько ела, пришлось бы расширять дверные проёмы.
— О, привет, — сначала удивлённо, а после радостно, ворчит подруга.
Её мимике нет равных: из нас двоих, в театральный пробоваться нужно явно не мне. Единственное, на чем я отменно играю — это на нервах, но никак не на сцене.
Плюхаюсь на диван рядом с подругой, отломив себе кусок от её шоколадки. Люся, как всегда, окидывает меня прищурено-ненавидящим взглядом.