Недостающее звено

Ахманов Михаил Сергеевич

Но не тут-то было!

Только попробуйте – и на вас разом обрушится какая-нибудь организация вроде андерсоновского Патруля времени. Или же против вас и вовсе восстанет сама природа. Прошлое неприкасаемо. Потому что оно – наше прошлое. Если его изменить – изменимся

мы. Или на нашем месте вообще окажутся какие-то другие, чего допустить, натурально, никоим образом нельзя. Там не то что Вторую Пуническую войну переиграть в пользу Карфагена нельзя, на какую-то бабочку наступить – и то смертельно опасно (помните «…И грянул гром» Рэя Брэдбери?). Классический пример ахмановского эстапа – одомашнивание животных. И как тут не вспомнить великолепную повесть Чэда Оливера «Звезда над нами», герой которой завозит лошадей в доколумбову Америку, чтобы к моменту появления Кортеса всадники не казались тамошним индейцам сказочными чудовищами. На другой планете такое не только сошло бы с рук – великим прогрессором нарекли бы, орден на грудь повесили как спасителю целого народа от геноцида. А здесь? Соответствующие спецслужбы мигом спроворили киллера, который всей славной затее и положил конец. Причем герою даже до некоторой степени сочувствуя. Мол, оно, может, и не хуже бы получилось, только прошлое – оно наше, а потому – табу. Вмешательство в прошлое даже с самыми что ни на есть благими целями – никакое это не прогрессорство, это уже (термин, введенный в обиход английским фантастом Джоном Уиндемом) хроноклазм. Кстати, не потому ли Марк Твен запустил своего янки не в реальное, а в сказочное

прошлое, что предчувствовал появление такой точки зрения?

Двойной стандарт, скажете? Не без того.

И все-таки мы с замиранием сердца (если написано талантливо) или просто не без любопытства следим за приключениями очередных прогрессоров в очередной книге. Почему? В чем непреодолимое обаяние этого жанра? Только ли в щедрости душ героев, всегда готовых на подвиг во имя чистого альтруизма?

Не помню уже, у кого читал я, как мальчишки тридцатых годов прошлого века по десятку раз бегали в кино смотреть «Чапаева» – все не умирала надежда, что в следующий раз герой, может быть, выплывет. По-моему, с прогрессорами то же самое. И у авторов, и у читателей не умирает надежда найти выход, преодолеть обреченность всех усилий, столь четко обозначенную еще Марком Твеном.

И сегодня, прекрасно зная, что прогресс чаще всего приводит не к возможно большему счастью возможно большего числа людей, а к появлению бедуина с водородной бомбой, я все равно зачитываюсь книгами о прогрессорах. Подпитываю собственную пошатнувшуюся и почти уже безверную веру в позитивное знание и поступательное движение истории и вопреки всему верю, что Чапаев все-таки выплывет. И вдруг это случится в следующем ахмановском романе?

Что же, ждать осталось недолго.

А не повезет – можно и еще…

Андрей БАЛАБУХА