Недобрый час

Хардинг Фрэнсис

Кутаясь в одеяло и прижимая к сердцу миску рагу, Мошка пошла за госпожой Бессел. Крупная дама с трудом поместилась на узкой лестнице. Наверху они нырнули в крошечную клетушку без окон, с криво заправленной кроватью и растопленным очагом.

Едва закрылась дверь, а Мошка устроилась у огня, как госпожа Бессел пронзила ее взглядом и очень медленно уперла кулаки в бока. Может, виновато плохое освещение, но лицо госпожи Бессел сильно осунулось с их прошлой встречи. Наверное, конец лета и ей дался тяжело.

Мошка не

считала обвиняющий взгляд веской причиной, чтобы прерывать еду. Она пошла другим путем: стремительно заработала ложкой, чтобы скорее упихать в себя остатки. Мало ли, вдруг придется снова убегать в ночь, так хотя бы на сытый желудок.

— Ты! — Все тепло исчезло из голоса. Он стал льдистым, как глаза. — Что сказать, вовремя ты пришла по мою душу. Какая ведьма отрыгнула тебя мне под ноги именно в эту ночь? — Взгляд зацепился за каплю соуса, стекающую по губам Мошки. — И не надейся, что я заплачу за твой ужин!

— Неужто вы с пустыми руками поехали на аукцион Ростовщиков? — осведомилась Мошка с набитым ртом. Она стреляла наугад, но могла ли другая причина выгнать женщину на улицу в ночь?

Госпожа Бессел вздрогнула. Мошка сделала вывод, что попала в точку.

Дженнифер оглянулась.

— Ладно, — тихонько буркнула она, — где он? Раз ты здесь, твой подельник тоже недалеко. У нас остались незакрытые счета.

— Мистер Клент сидит в долговой тюрьме в Грабели. С незакрытыми счетами вставайте в очередь кредиторов.

— Да я не про Эпонимия! — Мошка увидела в глазах госпожи Бессел явные признаки страха. — Где это… существо?

Сарацин производил на людей неизгладимое впечатление. Клент с Мошкой в начале совместного путешествия ненадолго заглянули в магазин госпожи Бессел. Пока Мошка ходила за покупками, Клент подарил Сарацина хозяйке дома. У Мошки нашлось свое мнение на этот счет, как и у Сарацина. Сарацин не замедлил оставить след в душе госпожи Бессел и ее помощника, на прилавке, на двух столах, на окне и большей части товаров.

— Сарацина тут нет.

«А жаль».

Госпожа Бессел вздохнула с облегчением, и тут до нее дошел смысл Мошкиных слов.

— Говоришь, Эпонимий в Грабели? Так ты до сих пор шляешься с ним? — На лице у Дженнифер появилась гремучая смесь из горечи и тоски, но быстро уступила место подозрительно нахмуренным бровям. Ее голосом можно было резать людей. — Вот оно что. Он послал тебя за мной. До сих пор наивно верит, что сладкими речами может выжать из меня монету-другую. Как он узнал, где меня искать?

— Да не знал он! И я не знала! — Мошка подняла руку, показывая следы от веревки на запястье. — Я торчала себе в Грабели, но один носатый ублюдок похитил меня, чтобы на аукционе я была его писарем, потому что он не умеет читать. Он бы убил меня, если бы я не сбежала. Я даже не подозревала, что вы здесь, и понятия не имею, где находится это «здесь» и как мне вернуться в Грабели…

Мошка

замолкла, лишь когда в легких кончился воздух. Ее собеседница заметно успокоилась.

Кресло перед камином скрипнуло под весом госпожи Бессел. Несколько мгновений та задумчиво изучала Мошку. Зрачки ее расширялись и сужались, будто отражая пульсацию мыслей.

— Почему бы и нет? — сказала она наконец, глубоко вздохнув. Поправив шарф на шее, она внезапно одарила Мошку широкой, веснушчатой, солнечной улыбкой. — Тебе сейчас не болтать со старушкой надо, а спать. Ты похожа на кучу сырого хвороста.

Мошка не ответила. Во-первых, ее удивила резкая смена тона. Во-вторых, она чихнула с набитым ртом, и еда чуть не полезла через нос.

— Падай и поспи, — сказала госпожа Бессел ласково, как только смогла. — Завтра я отвезу тебя в Грабели, навестим Эпонимия.

Мошка предпочитала слышать сталь в голосе собеседника. Мягкость вызывала ощущение, что в комнату забрался скорпион, а она не видит его. Еще она опасалась спать рядом с госпожой Бессел, но какой у нее есть выбор? Разве что пустоши, холодрыга, компания сов и любителя резать пальцы Скеллоу.

Девочка стянула мокрые чулки и шарф, развесила их перед огнем и завернулась в одеяло на полу у камина. Она притворилась, что спит, осторожно подглядывая за женщиной в кресле. Но госпожа Бессел будто вовсе забыла о ней. Она напряженно смотрела в огонь, словно в пламени разыгрывался захватывающий спектакль.

Полными пальцами она гладила ладонь, затянутую в перчатку, будто успокаивала перепуганного зверька. Глаза у нее блестели, словно она сама перепугана. От этого зрелища у Мошки стало тревожно на душе, как бывает, если веревка раскачивается, а ты не чувствуешь ветра, или птица в клетке заходится в ужасе, а ты не видишь опасность. С таким же лицом госпожа Бессел вошла в зал еще до того, как увидела девочку. Похоже, у нее есть поводы для тревоги и без Мошки Май.

ДОБРЯК ПОСТРОФИЙ, ЗАЩИТНИК ОТ БРОДЯЧИХ МЕРТВЕЦОВ

События прошлой ночи сделали свое дело: Мошка спала допоздна. Наконец голоса людей и лязг посуды пробились через вату изнеможения.

Полог на кровати был откинут, плед скомкан. Новоиспеченная Мошкина госпожа уже встала. Драная одежда высохла, но из-за грязи стояла колом. Как же обрадовались замерзшие ноги пусть заскорузлым, зато сухим чулкам!

Потеряно: один чепчик, два башмака. Спасено вопреки всему: десять пальцев, одна жизнь. Мошка налила в миску воды из кувшина и промыла царапины от шипов, синяки и ссадины после упражнений в скалолазании и красные следы от веревок. Она жива. Как ни удивительно, она пережила эту ночь. А Скеллоу, чертов убийца, не знает, где и когда будет ждать Романтический Посредник. Пусть ищет его в Братоубийственном переулке, удачи.