Недетские страсти в Лукоморье
Шрифт:
Васька сидела за компьютером и с увлечением резалась в любимую «стратегическую» игрушку. Летний день клонился к вечеру, и через раскрытое настежь окно в комнату влетал и лениво кружился теплый ветерок. Иногда он касался Васькиного плеча, и тогда она чуть-чуть ежилась от приятного озноба. Но до конца игрового этапа оставалось совсем чуть-чуть, слегка прокачать героя — и вот она, последняя решающая битва, поэтому отвлекаться на то, чтобы набросить на себя кофточку или платок-парео, Ваське не хотелось.
Нет, в одиночестве есть свой кайф. Пожить пару-тройку
Тут до Васькиного слуха донесся скрежет ключа в замочной скважине. Черт, сколько можно! Опять эта корова приперлась! Ну, зачем только отец поддался на уговоры и согласился на то, чтобы соседка по лестничной площадке присмотрела за дочерью, пока он будет в отъезде? И ведь не просто согласился, а еще и ключ ей послушно отдал. А теперь эта мымра регулярно и со вкусом изображает из себя тюремного надзирателя. Да все ее маневры белыми нитками шиты, только папа один в неведении остается, что соседка на него и их жилплощадь глаз положила. У нее три дочери, вот ей и тесно в бабьем царстве, хочет свои владения расширить. Иначе с чего бы эти разговоры: «Ах, Никита, вы вдовец и я вдовею, кто ж лучше поймет друг друга, чем люди, потерявшие самых близких».
Только вот мнение его дочери на этот счет она забыла спросить. А Василиса эту лицемерку на дух не переносит. Ах, вдова! Да пока ее муж не утонул, она его так пилила — будь здоров! Стенки между квартирами тонкие, все слышно, хочешь — не хочешь. И зарплата у него маленькая, и сам он ни на что не годен, и т.д. и т.п. Как заведется, не остановишь. С любимым человеком себя так не ведут. А вот их мама…
Мама погибла давно. Уже лет семь прошло. Да, точно семь. Ваське тогда только-только десять стукнуло. И она до сих пор помнит, какие глаза были у отца, когда ему сказали, что мамы больше нет. Как они с ним тот страшный месяц пережили — загадка. Васька тогда словно махом повзрослела. А отец сгорбился и постарел…
Второй оборот ключа. Все, с мечтами о спокойном вечере можно распрощаться. Васька вздохнула, сохранила игру и успела вывести на экран собственный реферат по физике аккурат в тот момент, когда за ее спиной нарисовалась противная соседка Анна Нюхова.
— Что это ты целый день за компьютером сидишь? Ну-ка гаси его быстро, еще зрение себе испортишь. Что я тогда твоему отцу скажу? Давай, давай, а то я тебе помогу…
С этими словами соседка потянулась к самой большой кнопке на системном блоке, явно намереваясь ткнуть ее пальцем.
— Анна Потаповна, — елейным голоском, в котором слышалась неприкрытая издевка, сказала Васька, — не знаю, как там насчет моего здоровья, а вот за сломанный компьютер вам расплачиваться точно придется. Вам сразу сумму сообщить, или отца дождетесь, чтобы он вам лично счет предъявил?
Соседкина рука замерла перед кнопкой и поползла назад.
— С чего бы это? — недоверчиво спросила она Ваську.
— Если выключать компьютер точно так же, как и утюг,
Васька быстро пробежалась пальцами по клавиатуре, через пару секунд монитор погас, а мерный гул в системном блоке прекратился.
— …да и не выключить его, просто нажав кнопку. Сработает так называемая защита от дурака. Это старые модели можно было калечить направо-налево, а современные такого надругательства над собой не позволяют…
Васька крутанулась на стуле и в упор посмотрела на соседку. Лицо Потаповны шло пятнами. Ага, зацепило. И поделом ей, пусть не лезет, куда не просят.
— По-моему, ты дерзишь, — наконец нашлась та, что сказать.
— А по-моему, воспитанные люди в чужую квартиру без спроса не входят. Как минимум — звонят в дверь. Вы не думали, что я могу спать, например? Или быть неодетой? Или пригласить гостей?
— Вот именно поэтому твой отец и дал мне ключ! — вскинулась Потаповна. — Какие такие гости у молоденькой девушки? А потом внуков нянчи после таких гостей! Так что и думать забудь. Вот вернется отец, тогда и твори, что хочешь, если он тебе позволяет. А со мной такие фокусы не пройдут. Я за тебя отвечаю, поэтому изволь слушаться! Да и отца я твоего не понимаю: тоже мне моду взял с детьми в демократию играть…
Пока возмущенная соседка читала лекцию на тему распущенности современной молодежи, Васька состроила «протокольную морду» и мысленно ругала себя за то, что втянулась в эту бессмысленную дискуссию. Каждый раз одно и то же: стоит только хотя бы дать понять Потаповне, что выросла из того возраста, когда диктат старших воспринимается как нечто само собой разумеющееся, тут же начинается скандал. И ведь никак не отвяжешься от этой недалекой женщины.
Впрочем, логика в ее политике прослеживается четкая. Горячей любви от будущей падчерицы ей не требуется. Как раз наоборот. Чем быстрее Васька в свое студенческое общежитие уберется, тем лучше. Больше шансов к отцу подкатить. Только она одного не учитывает: отец на нее как на женщину и не посмотрит. Второй такой, как мама, нет и не будет. А на меньшее он никогда не согласится. Как ключи от квартиры дал, так и назад заберет. Может свой рот не разевать, щучка.
Наконец соседка выдохлась и сказала:
— Я в общем-то что к тебе зашла, спросить хотела: ты на дискотеку идешь? А то суббота, самое то для танцулек.
Васька едва не поперхнулась от неожиданности.
— Да нет. Не планировала как-то. А в чем дело?
— Да просто думала, ты моим девочкам компанию составишь.
— А что, сами не дойдут? — не удержалась от очередной шпильки Васька.
Понятное дело: куда пойти субботним вечером в маленьком городке, если тебе от пятнадцати до двадцати? Только на танцы. Сама Потаповна в клуб ни за какие коврижки не сунется. Вот и решила почву прощупать. Если ее подопечная туда собирается, мигом выделит ей в провожатые трех своих заместителей по надзору. А с ними общаться у Васьки уж точно никакой охоты не было. Если с Надей они друг друга еще как-то терпели, то с надменной Веркой, тупо копировавшей свою мамашу, у них не было ни единой темы для беседы. А тихая Любаня, всегда державшаяся особняком ото всех и ото вся, сама не горела желанием набиваться в подруги.