Нечто в воде
Шрифт:
Он произносит это грубоватым тоном: вернулся к реальности. Хватит нежностей.
– Да, уже получше. Я хотела спросить еще только об одном, Эдди. Сколько нужно ждать, прежде чем сообщать о пропаже человека?
Тишина на линии, я почти слышу, как он моргает.
– Не сообщай, – отвечает он.
– А если все-таки нужно? – настаиваю я.
Следует мгновение тишины, и я опять будто слышу, как он складывает два и два. Он понимает: кто-то очень мне близкий уже не вернется домой.
– Ага. Понял. Хорошо, – говорит он и начинает объяснять.
Дома
– Привет, милый, я добралась до дома. Хотела узнать, как ты. Надеюсь, Нью-Йорк тебя не разочаровал. Я только что из Норфолка. Где ты сейчас? Если хочешь, чтобы я оставила тебе поесть, дай знать. Жду тебя. Люблю. – Я чмокаю и отключаюсь.
Первый этап пройден.
Второй этап: привести в порядок дом. Сжигаю в камине записку, которую оставила для Марка на лестнице. Я не ночевала у Каро. Полиции скажу, что ездила в Норфолк. Маленький выходной, пока Марк летал в Нью-Йорк по делам. Я убираю в доме. Расставляю по местам все, что перевернула в поисках флешки.
Закончив уборку, я без сил падаю на диван в пустом доме и пялюсь в стену, выкрашенную в нежно-кремовый цвет. Мы выбирали его вместе.
39. Пропавший
Воскресенье, 2 октября
На следующее утро я просыпаюсь рано. Спала я крепко, а теперь все болит: после вчерашнего стресса и нагрузки. Встаю и делаю себе горячий шоколад. Нужно что-то сладкое и теплое.
В пять минут восьмого вновь звоню Марку на мобильный.
– Марк, это я. Что случилось? Я уже начинаю волноваться, перезвони, пожалуйста.
Нажимаю отбой, иду в гостиную и зажигаю камин. Сегодня я буду дома. Весь день.
Я проверяю швейцарский счет. Вчера утром на него поступили два миллиона евро. Видимо, Марк планировал перевести их на свой новый счет сразу после передачи флешки. Зато я замечаю, что с общего счета пропало около восьмисот тысяч фунтов. Он наверняка уже перевел их на свой личный счет в Швейцарии или бог знает где еще. Этого я никогда не выясню. Что ж, очень кстати.
Если подумать, все складывается гладко, просто идеально.
Марк интересовался продажей бриллиантов и некоторых других активов – якобы по просьбе своего клиента. Такое поведение выглядит подозрительно, что мне подходит. Мой муж нашел то, что ему не принадлежало, и сбежал. Или случилось кое-что похуже. Возможно, он связался не с теми людьми. Трудно сказать. Полиция, конечно, будет его искать, однако так ничего и не выяснит.
Процесс документального кинопроизводства состоит из трех этапов: исследовательская работа и подготовка, терпеливое ожидание, пока разворачиваются события, и, возможно, самое главное: редактирование отснятого материала, в результате которого получается живая и убедительная картина. Конечно, жизнь не кино, но почему бы не воспользоваться простой схемой? Поверьте, мне хотелось бы рассказывать совсем другую историю, однако что есть, то есть. Я уверена, полиция мне поверит.
В онлайн-банке мужа вижу, что после возвращения из Нью-Йорка Марк снял три сотни фунтов в банкомате неподалеку
Что касается Патрика, с ним многое непонятно. Я не знаю наверняка, кто его убил и оставил тело в лесу – Марк или высокий незнакомец. Предполагаю, муж встретился с Патриком после того, как тот напал на меня в отеле, и именно тогда забрал мой рюкзак, телефон и пистолет. А может, и перерезал ему горло. Я нашла в куче листьев нож и закопала его вместе с обоими телами. Возможно, Марк не хотел делиться добычей. Или же Патрика убил тот длинный тип. Патрик мог услышать выстрелы, полюбопытствовать, что происходит, и наткнуться на него. Он не хотел стрелять так близко к дороге, поэтому перерезал свидетелю горло и бросил истекать кровью.
Так или иначе, появление в моей жизни Патрика показывает, за какого человека я вышла замуж. Мне все еще не верится, что Марк мог пустить за мной слежку, пугать, заставлять сомневаться в себе. И нанять Патрика, чтобы тот напал на меня и ограбил. А теперь оба мертвы.
Я до сих пор пытаюсь вычислить точный момент, когда между мной и Марком все изменилось. Может, он никогда мне и не доверял? Забавно: чем больше думаю о причинах его предательства, тем яснее вижу суть. Я поражаюсь: как можно было всего этого не замечать? Меня ослепляли любовь и счастье.
Убираясь в доме, мысленно воспроизводила ссору, которая случилась у нас два месяца назад, после дегустации свадебного меню. Худшую из наших размолвок. Я пыталась забыть его слова. И мне это почти удалось. Тогда я списала ссору на тяжелое время, на его угнетенное состояние после потери работы. Теперь думаю, не с того ли момента начался разлад. Помню, я не знала, что делать, как успокоить Марка. В тот день все шло не так, и я не могла ничего изменить.
Помню, как он кричал на меня, и мое сердце пропускало удар за ударом. Подумала тогда: Марк исчез, и в гостиной появился кто-то чужой. Я не могла нормально вдохнуть, и меня охватило острое чувство одиночества. Полного и абсолютного. Я приказывала себе не плакать, быть сильной, убеждала себя, что он не виноват и дело, наверное, во мне. В глазах закипали слезы. Он посмотрел тогда на меня, словно чужой, и отвернулся. Тогда я поверить не могла, что он способен меня обидеть.
Теперь верю.
С Норфолком моего мужа ничто не связывает. Сомневаюсь, что полиция найдет таксиста, который отвозил его туда, вряд ли они вообще узнают, что Марк брал такси. Они могут выяснить только, что Марк вышел из самолета в Хитроу, доехал до дома, снял деньги в банкомате и пропал. Мне не звонил, мы не виделись. В его последнем сообщении говорится, что он знает, где я, и надеется на скорую встречу, а после просто исчезает.
Я все это время находилась в Норфолке. Пользовалась кредиткой. У меня есть свидетели. Администратор из отеля под присягой подтвердит, что я поскользнулась в ванной и разбила голову. Я подстраховалась.