Нечто в воде
Шрифт:
Эдди обладал талантом к преступной деятельности. Решительный, прямолинейный, он всегда доводил дело до конца, в чем бы оно ни заключалось. Без шума и пыли. Эдди Бишоп быстро стал для братьев Ричардсон незаменимым – настолько, что, когда летом тысяча девятьсот шестьдесят шестого года Ричардсонов наконец арестовали, он продолжил дело, пока братья и остальные члены банды сидели за решеткой.
Эдди перестроил весь преступный синдикат Южного Лондона и управлял им на протяжении сорока двух лет, пока его не арестовали за отмывание денег – семь лет назад. Четыре десятилетия Эдди правил Южным Лондоном, убивал,
Тишину прорезает телефонный звонок – пронзительный, настойчивый, и я вдруг начинаю нервничать.
Телефон продолжает звонить. Говорю себе, что все хорошо. Я ведь уже беседовала с другими героями будущего фильма. Все в порядке. Я судорожно вздыхаю и подношу трубку к уху.
– Алло.
– Алло, Эрин Лок?
Голос женский, резкий, ей явно за сорок. Не то, чего я ожидала. Явно не Эдди Бишоп.
– Да, это я.
– Я Диана Форд из тюрьмы Пентонвиль. С вами хочет поговорить мистер Эдди Бишоп. Могу я соединить вас, мисс Лок?
Голос у Дианы Форд скучающий. Ей плевать, кто я и кто он. Для нее это всего лишь телефонный звонок.
– Э-э, да, благодарю вас, Диана. Спасибо.
Она отключается. Тихий щелчок, гудок удержания.
Эдди ни разу не давал интервью. Никогда и никому не сказал ни слова. Я ни на секунду не допускаю мысли, что именно мне удастся взломать неприступную крепость по имени Эдди Бишоп. Я даже сомневаюсь, что этого хочу. Он был профессиональным преступником дольше, чем я живу на свете. Понятия не имею, почему он согласился стать героем моего документального фильма. У меня возникло чувство, что Эдди ничего не делает без причины, и я подозреваю, что довольно скоро ее выясню.
Я еще раз судорожно вздыхаю, и нас соединяют.
– Это Эдди.
Голос у него глубокий и теплый. Настоящий голос кокни с его гортанными смычками [9] . Странно наконец его слышать.
– Здравствуйте, мистер Бишоп. Рада, что мы можем пообщаться. Я Эрин Лок. Как поживаете?
Хорошее начало. Профессиональное. На другом конце линии раздается шорох, пока он устраивается.
– Привет, солнце. Рад тебя слышать. Лок, да? Значит, еще не Робертс? И когда же свадьба? – весело, непринужденно произносит он.
9
Гортанная смычка – согласный звук многих языков, создаваемый при помощи блокирования в гортани и последующего резкого выпуска легочного воздуха (по-русски его можно услышать, произнеся частицу «не-а», хотя в русском языке этот звук – явление крайне редкое); в кокни, как и в ряде других британских диалектов, гортанная смычка в основном используется в середине и конце слов, где в нормативном английском произносится «t».
В его голосе слышна улыбка. При других обстоятельствах я бы и сама улыбнулась, но что-то меня останавливает. Эдди никак не мог узнать ни о моей приближающейся свадьбе, ни о смене фамилии, ни о Марке. Если только не наводил обо мне справки. А поскольку он сидит в тюрьме, то должен был поручить слежку кому-то другому. И дело не ограничилось быстрым поиском в интернете. Меня нет в социальных сетях. Любой кинодокументалист знает, что можно сотворить
Я не спешу с ответом. Он меня проверяет. Не хочу сделать неверный ход в самом начале игры.
– Как я понимаю, мы оба провели расследование, мистер Бишоп. Вы нашли что-нибудь интересное?
В моем прошлом нет ничего компрометирующего, ни одного скелета в шкафу. Я это знаю и все равно чувствую себя слишком на виду, ощущаю угрозу. Это его демонстрация силы, словесная точка невозврата. Он дает мне понять, что, несмотря на семь лет за решеткой, все ниточки до сих пор у него в руках. Не будь он настолько прямолинеен с самого начала, я бы пришла в ужас.
– Весьма обнадеживающее, я бы сказал. Ты меня прям успокоила, родная. Осторожность никогда не помешает, – говорит он.
Эдди решил, что я неопасна, но хочет, чтобы я знала: он за мной следит.
Я продолжаю. Встаю, распутываю телефонный шнур и перехожу к делу.
– Спасибо, что согласились принять участие в фильме. Я очень ценю ваше согласие и хочу, чтобы вы знали: я собираюсь проводить интервью настолько прямо и непредвзято, насколько смогу. Никаких двусмысленностей, я не буду пользоваться вами в своих целях, просто хочу рассказать вашу историю. Точнее, дать вам возможность рассказать ее самому. Как считаете нужным.
Надеюсь, он понимает, что я говорю всерьез. В прошлом ему наверняка не раз пытались подсунуть фальшивку.
– Знаю, милочка. Как думаешь, почему я сказал тебе «да»? Такие, как ты, в наши дни редкость. Только не подведи меня, хорошо?
Он держит секундную паузу, позволяя мне проникнуться сказанным, а затем снимает напряжение, переходя на более легкий тон.
– Ладно, так когда начнем?
– Ну, интервью запланировано на двадцать четвертое сентября, до него еще примерно два с половиной месяца. Затем, в первых числах декабря, вы выходите на свободу. Мы сможем назначить дату съемки ближе к этому времени. Вы не против, если мы снимем вас прямо в день освобождения? – спрашиваю я.
Теперь, когда все мои планы начинают осуществляться, я в своей стихии. Если нам удастся заснять в формате минимального вмешательства само освобождение Эдди, это будет нечто.
Он отвечает мягко, но решительно:
– По правде говоря, девчуля, мне эта идея не по душе. День будет довольно насыщенным, как ты понимаешь. Может, через пару дней после, хорошо? Подойдет тебе такое?
Переговоры. Он готов предлагать свои варианты – определенно хороший знак.
– Конечно. Разберемся по ходу дела. У вас есть мой номер, так что свяжемся ближе к дате. Без проблем.
Кошка, выгнув спину и опустив голову, крадется по ограде назад.
Эдди откашливается.
– У вас есть еще какие-либо вопросы по поводу интервью или расписания на данном этапе, мистер Бишоп?
Он смеется.
– Нет, думаю, на сегодня хватит, солнце, разве что попрошу называть меня Эдди. Рад, что наконец удалось пообщаться, Эрин, после того, как столько узнал о тебе.
– Взаимно, Эдди. Рада знакомству.
– О, и передавай от меня привет Марку, милочка. Он, похоже, хороший парень.