Нечестивец
Шрифт:
Защитники держались ещё некоторое время, но в конце–концов не выдержали непрерывной мясорубки. Поддавшись панике, солдаты врага — все, за исключением невозмутимых представителей нежити — либо впадали от страха в ступор, либо разворачивались и пускались в бегство.
Но бежать им, зажатым в тупике, было некуда. Когда они прекратили борьбу, кавалерия атакующих захлестнула их, словно приливная волна.
Наконец нескольким наемникам Аота удалось добраться до механизмов, управляющих вратами. Огромные створки с грохотом распахнулись, и люди, ожидавшие с другой стороны, радостно взревели.
Аот улыбнулся. Он был уверен, что
Глава 9
20 миртула, год Темного Круга (1478 DR)
Аот нашел Барериса и Зеркало на восточной стене. С небес, затянутых набухшими серыми облаками, лился холодный дождь, и поэтому он наглухо застегнул свой плащ с капюшоном, но бард стоял с непокрытой головой, не обращая внимания на капризы погоды. Возможно, после того как он превратился в нежить, подобные вещи перестали причинять ему неудобства.
Уж Зеркалу–то точно было все равно. Во время битвы он оказался ранен, вследствие чего временно утратил личность и лишился способности связно мыслить. Он был почти невидим, но при взгляде в его сторону к горлу подкатывала тошнота. Если бы не его необыкновенные глаза, Аот сомневался, что вообще заметил бы призрака.
Барерис изучал расстилавшуюся внизу равнину. Любой другой на его месте смотрел бы за пределы крепости с опаской, но Аот подозревал, что его друг ощущает лишь нетерпение. Ведь что оставалось у Барериса, когда он не убивал?
— Видишь что–нибудь? — спросил боевой маг.
Барерис, чьи длинные белые волосы развевались на ветру, еле заметно улыбнулся.
— Если бы там что и было, ты бы и без моей помощи всё прекрасно увидел.
— Наверное, ты прав, — произнес Аот. — Знаешь, тебе нет нужды все время стоять на страже. У нас есть и другие часовые, а Джесри подружилась с местными ветрами. Если появятся враги, они её предупредят.
— Мне несложно. С тех пор, как мы закончили с зачисткой подземелий, мне все равно нечем заняться.
— Ты бы мог петь, играть на арфе. Рассказывать истории. Солдаты, особенно раненые, окажутся рады небольшому развлечению.
— Здесь от меня будет больше пользы.
Аот вздохнул, и затекшая под капюшон капля упала ему на щеку.
— Делай, что считаешь нужным. В любом случае, тебе не придется ждать слишком долго. Лаллара говорит, что ритуал состоится сегодня ночью.
Наконец–то Барерис развернулся к нему лицом.
— Все готово?
— Думаю, всем понятно, что надо спешить. Пусть мы и находимся сейчас под защитой крепостных стен, мы не можем оставаться тут вечно. Рано или поздно сюда явится ещё одна армия Сзасса Тэма, а нам не с руки ввязываться в новый бой. Мы потеряли слишком многих, — Аот поджал губы. — В основном, из Братства Грифона.
Барерис заколебался, словно ему пришлось подыскивать в памяти ответ, который сам собой пришел бы в голову любому живому человеку. Наконец он произнес:
— Мне очень жаль.
Аот пожал плечами.
— Их смерть оказалась не напрасной. И все же они были хорошими воинами. Я буду по ним скучать. Что более важно, мне придется их кем–то заменить, а это может оказаться непросто. До того, как ты заставил меня ввязаться в этот бардак, у меня была репутация человека, который
— Мне жаль, — повторил Барерис.
— Нет, правда, я тебя не виню, — Аот ухмыльнулся. — По крайней мере, не сильно. Более того, когда все закончится, я хочу, чтобы вы с Зеркалом остались в моем войске. Мы — пестрая компашка безродных пройдох, что есть, то есть, и остальные уже привыкли к тебе. Они примут тебя, несмотря на то, что ты нежить.
— Спасибо, — произнес Барерис. — Но это не закончится. Не для меня.
— Не глупи! Конечно, закончится! Ты убил Ксингакса и Тсагота. Мы вот–вот разрушим великий план Сзасса Тэма. Это все, что ты можешь сделать для исполнения своей мести. До самого лича тебе никогда не добраться.
— Ты слышал речь, с которой я обращался к повстанцам. Я дал обещание помогать им и дальше.
— А мы держим наши клятвы, — прошептал Зеркало. От его могильного голоса пробирал холод, словно от ветра или дождя. — Таковы правила нашего ордена.
Аот нахмурился.
— В сотый раз повторяю — ни я, ни Барерис не принадлежим к твоему исчезнувшему братству, и нам нет дела до его кодекса. На самом деле он использует свои обязательства как отговорку, чтобы избавиться от меня, — он снова перевел взгляд на барда. — Все в порядке. Я вижу, что тебя не переубедить. Но скажи мне одну вещь. Не случится ли так, что, если когда–нибудь, каким–то чудом тебе все же удастся убить Сзасса Тэма, его смерть принесет тебе не больше радости, чем гибель Тсагота?
— Что бы я ни чувствовал, я отправлюсь во тьму, как и положено мертвым, с надеждой, что там меня будет ждать Таммит.
Кольцо Ужаса являлось инструментом, возведенным волшебником–нежитью для исполнения нечестивейшего из замыслов, и, как казалось Джесри, было бы разумно попытаться уничтожить его при очищающем свете дня. Но Неврон настоял на том, чтобы работать ночью, потому что тогда существа, вызванные им и его помощниками, окажутся сильней.
Он также проследил, чтобы Джесри включили в главный круг. Возможно, на него произвело впечатление её бегство из ловушки под стеной. Поэтому сейчас она и стояла рядом с Аотом, Барерисом и зулкирами на крыше, с которой Самас расплавил башню Маларка.
Она уяснила концепцию разработанного зулкирами ритуала, но лишь в самых общих чертах. К счастью, этого оказалось достаточно. Во время его начальной стадии ей требовалось лишь подпитывать остальных своей силой. И все же, хотя в обычных обстоятельствах она не сомневалась в своих способностях, перед началом церемонии ей стало не по себе. Что, если она все провалит? Тогда Сзасс Тэм погубит восток, а, возможно, и весь Фаэрун, и это будет её вина.
Гаэдинн, сидевший на парапете, присутствовал здесь в качестве наблюдателя. Во время кампании он, как и обычно, отчасти лишился своего городского лоска, но после завершения осады сделал все возможное, чтобы вернуть себе прежнюю щеголеватость. Его новые, украшенные драгоценными камнями кольца и застежка для плаща, которые он раздобыл в крепости, значительно в этом помогли.