Нечего терять
Шрифт:
— «Зеленый»?
— Я служил в армии. В военной полиции.
— Когда?
— Десять лет назад.
— Сейчас работаешь?
— Нет.
— Ну тогда понятно.
— Что понятно?
— Ты представлял для них угрозу.
— Почему?
— К западу от Диспейра находится самый крупный в Колорадо завод по переработке металла.
— Я видел смог.
— Больше в экономике Диспейра нет ничего. Только этот завод.
— Город одной компании, — понимающе сказал Ричер.
Воэн кивнула, глядя
— Человек, которому принадлежит завод, владеет каждым кирпичом каждого здания в городе. Половина населения работает на него на полную ставку. Другая половина — время от времени, когда и если в них возникает нужда. Те, кто работает на ставках, вполне довольны жизнью. Остальные не чувствуют уверенности в завтрашнем дне. Им не нужна конкуренция от пришлых чужаков. Им не нравится, когда в городе появляются новые люди, ищущие случайных заработков и готовые получать меньше денег.
— Я не хотел там работать.
— Ты им это сказал?
— Они не спрашивали.
— Они бы все равно не поверили. Жизнь в таких городах — довольно странная штука. Необходимость каждое утро приходить в определенное место и ждать кивка старшего мастера изменяет людей. Это своего рода феодализм. Там все устроено в соответствии с законами феодального строя. Владелец завода платит рабочим зарплату, но его деньги возвращаются к нему в виде ренты. И закладных. Ему принадлежит банк. Они не могут расслабиться даже в воскресенье. У них там одна церковь, и он является проповедником без духовного сана. Хочешь иметь работу — приходи на молитву, хотя бы иногда.
— А это честно?
— Ему нравится власть, и он пользуется всеми доступными средствами.
— Почему же они оттуда не уезжают?
— Кое-кто уехал. А те, кто остался, никогда не сдвинутся с места.
— Разве владелец завода не хочет, чтобы к нему пришли рабочие, готовые получать меньше?
— Он предпочитает стабильность. Ему нравятся люди, которые ему принадлежат, а не чужаки. Да и в любом случае, ему неважно, сколько он платит. Он все равно получает назад свои деньги в виде ренты и того, что жители оставляют в магазинах.
— Тогда почему те парни так забеспокоились?
— Люди всегда беспокоятся. Города, принадлежащие компаниям, — странные города.
— И судья с ними заодно?
— Он не может иначе. Это выборная должность. А закон о бродяжничестве на самом деле существует. Он действует в большинстве городов. И у нас тоже. Если кто-то подаст жалобу, обойти этот закон невозможно.
— Но в вашем городе никто не жаловался. Я провел там вчерашнюю ночь.
— Мы не принадлежим никакой компании.
Воэн поехала медленнее, и Ричер увидел впереди первое строение Хоупа. Он его сразу узнал: скобяная лавка, принадлежащая семейной паре. Утром старик выставлял стремянки и тачки на тротуар, чтобы показать свой товар. Сейчас лавка была
— Сколько человек работает в полицейском участке Хоупа? — спросил Ричер.
— Кроме меня еще двое и дежурный командир.
— У вас есть помощники шерифа, которые принесли присягу?
— Четверо. Но мы не часто их используем. Иногда для контроля за движением, если где-то идет строительство. А что?
— Они вооружены?
— Нет. В Колорадо помощники шерифа — мирные гражданские лица. А что?
— А сколько таких помощников шерифа в Диспейре?
— Думаю, четверо.
— Я с ними познакомился.
— И?
— Что стали бы делать в вашем городе — теоретически, — если бы появился незнакомец, устроил разборку с одним из помощников шерифа и врезал ему в челюсть?
— Мы бы немедленно отправили эту жалкую задницу в тюрьму.
— Почему?
— Ты знаешь почему. Никаких уступок, когда речь идет о нападении на блюстителя порядка, плюс необходимость защищать своих, плюс гордость и самоуважение.
— А если это была самозащита?
— Гражданское лицо против блюстителя порядка? Нам потребовались бы очень серьезные доказательства.
— Ладно.
— У вас в военной полиции наверняка было то же самое.
— Уж можешь не сомневаться.
— Тогда почему ты спросил?
Ричер не стал отвечать прямо. Вместо этого он сказал:
— На самом деле я не стоик. Зенон проповедовал пассивное приятие судьбы. Это не для меня. Я совсем не пассивный. И очень близко к сердцу принимаю любой вызов.
— И что?
— Я не люблю, когда мне говорят, куда я могу идти, а куда — нет.
— Упрямый?
— Просто это меня раздражает.
Воэн еще немного сбросила скорость и остановилась у тротуара. Поставила трансмиссию на «парковку» и повернулась к Ричеру.
— Мой совет: забудь об этом и иди дальше. Диспейр того не стоит.
Ричер ничего не ответил.
— Иди поешь и сними комнату на ночь, — сказала Воэн. — Уверена, что ты проголодался.
Ричер кивнул.
— Спасибо, что подвезла, — поблагодарил он ее. — И рад был познакомиться.
Он открыл дверь и выбрался на тротуар. Аналог Главной улицы Диспейра здесь назывался Первой улицей. Ричер знал, что через квартал, на Второй улице, есть кафе. Он там завтракал. Он зашагал в ту сторону и услышал, как у него за спиной тихо заурчал двигатель «краун вика» и мягко зашуршали по асфальту шины. А потом он завернул за угол, и все стихло.
Через час Ричер все еще сидел в кафе. Он съел суп, стейк, картошку фри, бобы, яблочный пирог и мороженое. А сейчас пил кофе, который оказался лучше, чем в ресторане Диспейра. И его подали в кружке цилиндрической формы. Все равно довольно толстой, но очень близкой к идеалу.